ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Кавказ. Перевалы, серпантины, каменные высоты, снег, грязь и узкие дороги, за которые будут цепляться до последнего. Здесь нет катакомб и крепостных стен, здесь один закон: кто выше - тот живёт, а кт... Кавказ Павел Смолин Кавказ. Перевалы, серпантины, каменные высоты, снег, грязь и узкие дороги, за которые будут цепляться до последнего. Здесь нет катакомб и крепостных стен, здесь один закон: кто выше - тот живёт, а кто замешкался - остаётся лежать на склоне. Он знает, зачем немцы рвутся к Кавказу. Знает цену нефти, цену высот и цену каждой ошибки в горах, где смерть приходит не только с пулей или осколком, но и с холодом, обвалом и одним неверным шагом. Но знание будущего не отменяет того, что впереди — самая злая и упрямая война. А Кавказ не любит чужих, глупых и тех, кто решил, будто уже все знает о войне. Глава 1 Глава 1 Через две удручающе короткие, наполненные безделием, горячим питанием и баней недели нас, отдохнувших и подлеченных, отправили из прибрежного городка вглубь, к фронту. Дорога ползла вверх, в горы, и горы эти всё росли, росли, пока не упёрлись вершинами в облака. Красота и необъятность Кавказа наполнили душу трепетом, а вокруг простирались настоящие громады — в снеговых шапках, в ледниках, в скалах, уходящих в небо так, что задирать голову было больно. Хребет за хребтом, отрог за отрогом, а где-то впереди, над самой дорогой, в недосягаемой выси белел огромный снеговой купол — Казбек, как мне сказали. Стоял над ущельем, как часовой над воротами, и за теми в

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— А ты че не на очках? — спросил Калюжный Полякова по пути.

— Товарищ старшина вспомнил, что вчера я сломал кайло и не доверил лопату, — ответил тот.

Грохнули, Аман-казах закашлялся — ниче, привыкнет — и вышли на учебный перевал. Крутизна небольшая, повсюду обрывки веревок и старые колья наших предшественников. Поднялись выше и встали, любуясь нашим расположением — отсюда как на ладони — и слушая лекцию Зимина со вкраплениями народной памяти Дзагоева.

Обратно шли гуськом, по осыпи. Белесый парень лет двадцати — Сёмка, если правильно помню — поскользнулся так же, как все мы здесь успели это сделать не одну сотню раз. Никто и внимания не обратил, как нога Семки ушла в щель между камнями, а сам он по инерции попробовал уйти дальше. Хруст неприятным эхом разнесся по склону, Семка упал и заорал.

Ругаясь по-осетински, Дзагоев бросился к пареньку, мы — следом. Зрелище было ужасным — кость не выдержала, пробила кожу и распорола штанину. Семка орал, мотал голой, хватал руками воздух, а из ноги толчками шла кровь. Дзагоев уже накладывал жгут, а бледный Зимин командовал сооружением волокуш. Секунд через пять кровь остановилась, а Семка потерял сознание.

— Вот тебе и практика, — бурчал Гурьев, держась за правую жердь волокуши. — Первый раз такой перелом вижу.

— Херово выглядит, — согласился держащий за левую Гнатюк.

Тоже здоровенный, вот в пару и поставили — удобно, эти два лося до самой деревни дотащат и даже не вспотеют.

— А под ноги смотреть надо было! — раздраженно прервал Дзагоев. — Кому говорено — гора слепошарых и глупых сожрет и не подавится? Вон! — кивнул на Семку. — Молодой, а уже отбегался.

— На ровном месте, — вздохнул Колька.

— Нет у горы ровных мест! — отвесил ему щелбан капитан.

По пути мы убедились в правдивости трехдневной давности лекции Зимина — об эвакуации немобильных раненых по горам. Страшновато — тащил-то не я, но и мне было волнительно смотреть, как волокушу медленно и аккуратно тянут по тропке шириной в пару ладоней. Семку пришлось на всякий случай поплотнее примотать ремнями к волокуше, от движений и кочек он постанывал и дергался. Лица салаг стремительно теряли остатки былого спокойствия и самоуверенности: еще воевать не начали, а один безвозвратно потерянный у нас уже есть. На ровном месте, и не важно, что ровных мест в горах не бывает.

Глава 3

Глава 3

Явившись по приказу Дзагоева в его саклю, я обнаружил командира сидящим перед ящиком, на котором была расстелена карта с придавленными камушками углами. Ткнув пожелтевшим от махорки пальцем в точку выше нашего расположения, он сообщил:

— Вот тут кошара старая, чабанская. Разведка донесла — егеря под склад приспособили. Перевалочный — привозят, хранят, а потом по постам растаскивают.

Я прикинул по карте.