ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ловил воров, а теперь рраз! и валю демонов в ином мире. Да не один, а со своим верным корги и... Гаражом. Гаражом, в котором тридцать лет собирал нужные и полезные вещи. Видели бы это те, кто называ... Реликтомант 2 Аристарх Риддер, Вай Нот Ловил воров, а теперь рраз! и валю демонов в ином мире. Да не один, а со своим верным корги и... Гаражом. Гаражом, в котором тридцать лет собирал нужные и полезные вещи. Видели бы это те, кто называл их старым хламом! А я всегда знал, что в хозяйстве всё пригодится. Особенно, когда надо развивать и защищать собственную деревню в мире полном тварей, которые хотят тебя сожрать. И людей, которые может быть ещё похуже демонов. Глава 1 Глава 1 Чай я не допил. Мы с Володей сидели на крыльце крайнего дома, потому что оттуда просматривается вся улица, а на улице в последнее время постоянно что-нибудь происходило. На перилах стояли две кружки, у Володи на коленях лежала доска с угольным чертежом, и разговор шёл неторопливый, хозяйственный, из тех, за которые я в этом мире полюбил вечера. Соня в это время вывела Стахановца покататься. Делала она это третий день подряд и все три дня возвращалась целая. Поэтому в четвёртый я на неё почти не смотрел. Зря. Шагов двадцать страус-переросток прошёл как приличный. Соня сидела ровно, держалась за основание шеи, пятками не болтала, и со стороны это выглядело почти красиво. Маленькая девчонка в подвёрнутых штанах верхом на здоровенной серой птице, и оба делают вид, что так и было задумано. А примерно на двадца

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А через секунду книга открылась сама.

'Опись выполнена.

Найдено предметов редкого качества и выше: семь.'

Я даже присвистнул.

Семь штук. Неплохо. И Гараж ничего про них не сказал. Видимо, не такой уж он и всезнающий. Да, знает, где что лежит, но качество распознавать не умеет.

Я разглядывал список:

'Ёлочная игрушка, стеклянный дирижабль. Коробка из-под обуви, полка над дверью.

Сковорода чугунная. Гвоздь под потолком, восточная стена.

Зеркальце карманное. Ящик стола, второй сверху.

Наждачная бумага, пачка. Полка у окна.

Гиря пудовая, с клеймом. Пол у стеллажа.

Часы карманные на цепочке. Ящик стола, нижний.

Швейная машинка Зингер. Дальний угол под чехлом.'

— Начальник, — торжественно сказал Гараж. — Я всегда знал, что я не просто гараж. Я, если хочешь, сокровищница.

Я хмыкнул, но спорить со старым хрычём не стал. Пусть порадуется.

Первым я снял с полки над дверью коробку из-под обуви.

Пыли на ней лежало столько, что и без всякой оценки было понятно: я её тут не трогал очень давно. Внутри, среди старой ваты и разорванных газет, обнаружился он.

Стеклянный дирижабль.

С мою ладонь, длинный, с двумя гондолами по бокам и петелькой сверху. Стекло тонкое, серебристое изнутри, а на боку сохранилась крохотная красная звёздочка. Игрушка родом откуда-то из шестидесятых, из тех, за которые коллекционеры сейчас у нас на аукционах бьются, как за квартиру.

Я повертел его в руках и ждал, что скажет Оценка.

'Ёлочная игрушка, стеклянный дирижабль.

Качество: редкое.

Особенность: если игрушку подвесить, раз в сутки под ней возникает мелкий предмет из мира владельца.'

Таак. А вот это интересно.

Крючок нашёлся тут же, на стене. Туда я игрушку и повесил, а под ней поставил табурет с подушечкой, чтобы предмет не падал на пол.

— И что теперь? — спросил Гараж деловито.

— Теперь ждём.

— Долго?

Ответить я не успел. Потому что теперь на табурете, ровно под серединой игрушки, лежала ириска. В золотисто-красном фантике, всё как положено.

«Золотой ключик».

Я взял её двумя пальцами, повертел. Фантик слегка помялся от посадки, но был как новенький, с фабричным швом и с датой производства, набитой мелким шрифтом. Дата стояла свежая.

Я развернул фантик и, недолго думая, положил ириску в рот. Всегда любил эту конфету, так что мысли приберечь её до тех пор, пока её не съест кто-то другой, у меня даже не возникло.

— Начальник, — задумчиво сказал Гараж. — А зубы у тебя, между прочим, свои родные. Тебе их тут лечить некому.

— Ты о моём здоровье беспокоишься?

— А как же! — не стал отрицать он, — беспокоюсь о том, кто мне будет стеллажи чинить, если ты от зубной боли сляжешь.

— Да ты, старый хрыч, прям перестраховщик, хуже моей бабули, когда я ребёнком был, она тоже всегда чуть что: «ой упадёшь, ой разобьёшься». От одной конфеты ничего не будет.