Реликтомант 2
Аристарх Риддер, Вай Нот
Ловил воров, а теперь рраз! и валю демонов в ином мире. Да не один, а со своим верным корги и... Гаражом.
Гаражом, в котором тридцать лет собирал нужные и полезные вещи.
Видели бы это те, кто называл их старым хламом! А я всегда знал, что в хозяйстве всё пригодится.
Особенно, когда надо развивать и защищать собственную деревню в мире полном тварей, которые хотят тебя сожрать. И людей, которые может быть ещё похуже демонов.
Глава 1
Глава 1
Чай я не допил.
Мы с Володей сидели на крыльце крайнего дома, потому что оттуда просматривается вся улица, а на улице в последнее время постоянно что-нибудь происходило.
На перилах стояли две кружки, у Володи на коленях лежала доска с угольным чертежом, и разговор шёл неторопливый, хозяйственный, из тех, за которые я в этом мире полюбил вечера.
Соня в это время вывела Стахановца покататься.
Делала она это третий день подряд и все три дня возвращалась целая. Поэтому в четвёртый я на неё почти не смотрел.
Зря.
Шагов двадцать страус-переросток прошёл как приличный. Соня сидела ровно, держалась за основание шеи, пятками не болтала, и со стороны это выглядело почти красиво. Маленькая девчонка в подвёрнутых штанах верхом на здоровенной серой птице, и оба делают вид, что так и было задумано.
А примерно на двадцатом шаге Стахановец решил, что с него хватит.
Он присел, вскинул зад и подбросил его вверх так легко, будто стряхивал с себя прилипший лист.
Соня улетела вбок.
Приземлилась она сразу на всё: на бедро, на локоть и на обе коленки. Практически ушиб всей Сони. Пыль поднялась столбом, кружка у меня в руке дрогнула, а Володя привстал.
Дорога у нас тут не мягкая. Её укатали телегами ещё до нас, потом по ней долгое время никто не ходил, но потом пришли мы и снова утоптали.
Земля на такой дороге лежит плотно, как твёрдый пол, и сверху на ней только тонкий слой пыли, который ничего не смягчает, а лишь красиво поднимается в воздух.
Потом Соня заорала.
Тут надо отдать ей должное. Орала она не от испуга, а от злости. От испуга она вообще не кричит, а впадает в ступор, плавали, знаем.
Стахановец же понял, что натворил нечто непоправимое, и сделал единственное, до чего смог додуматься в такую трудную минуту.
Он побежал.
Рванул по центральной улице, в сторону выхода из деревни, и на бегу орал сам. Орал так, словно его уже режут, хотя резать его никто не собирался. Максимум поговорить.
А бегает эта птица неприлично быстро. Шаг у неё длинный, а голова при этом держится ровно, будто её несут отдельно на палке-шее, пока всё остальное мелькает под ней.
Дарья с ведром едва успела шарахнуться от него в сторону, расплескав всё, что несла.
Я поставил кружку и начал подниматься со ступеньки.






