Тёмное пятно в кустах не шевельнулось.
Оно не шевельнулось и через минуту, и это Гансу понравилось меньше всего. Живое существо на таком расстоянии всегда чем-нибудь себя выдаёт: ухом, хвостом, хотя бы дыханием в боку.
— Может, коряга, — предположил он?
Миша ответил ему взглядом полным сомнений, и, наконец, выпустил стрелу.
Он и так слишком долго колебался. А в Порченых землях, сначала лучше стрелять, а потом уже разбираться.
Стрела ушла в кусты низко, чиркнула по листьям и во что-то вошла. Звук получился короткий и мягкий.
И больше ничего не случилось.
Никто не заорал, не вскочил и не бросился прочь. Кусты даже не качнулись, только пара листьев спланировала вниз.
Охотники переглянулись.
— Ты попал?
— Попал.
— А чего тогда?
— Может и правда коряга?
Подходили они с двух сторон, широко, как учил их лорд Никифор, и последние пять шагов Миша прошёл со щитом впереди.
В кустах лежал человек.
Здоровый мужчина, на спине, руки вдоль тела, лицо кверху. Одежда на нём была длинная, зелёная, из плотной ткани, а на ногах мягкие сапоги без каблука. Чёрные волосы разметались по земле и перепутались с травой так, что не сразу поймёшь, где кончается одно и начинается другое.
Стрела Ганса торчала рядом, воткнувшись в землю. А одежда у мужика была слегка разорвана и по его боку протянулась царапина в палец длиной. Похоже, стрела зацепила его лишь по касательной.
— Мёртвый, что ли? — удивился полному отсутствию реакции Миша.
Ганс присел рядом на корточки и всмотрелся.
— Да не… не похоже.
Мужик лежал так, словно сознательно устроился здесь поспать. Даже руку под щёку положил.
Ганс наклонился ниже и увидел, как поднимается и опускается его грудь. Медленно, глубоко и спокойно.
— Спит. Или без сознания?
— Разбудить надо.
Ганс потряс его за плечо. Мужик качнулся весь, от плеча до сапог, и снова замер.
Ганс потряс сильнее, обеими руками. Результат вышел тот же, только волосы теперь лежали иначе.
Тогда взялся Миша, и вот тут Гансу стало не по себе, потому что богатырь тряс его так, что обычному человеку грозило бы сотрясение мозга. А этот спал.
Кричали они по очереди и потом хором. Ганс свистнул в два пальца прямо над ухом. Миша хлопнул молотом по щиту так, что этот звон, наверное, в деревне услышали.
Ничего.
Последней в дело пошла фляга.
Воду Ганс вылил всю, от макушки до груди. Мужик намок, вода потекла по щекам и за воротник, чёрные пряди прилипли ко лбу.
И спал он дальше, спокойно и с достоинством.
Охотники постояли молча.
— Понесли к господину Никифору, — распорядился, наконец, Миша
За неимением альтернатив мужика пришлось положить на диван.
Я осматривал его при свете лампочки, обстоятельно и без спешки, потому что торопиться было уже некуда.
Дыхание ровное.






