Вес их мертвых тел давил не только на мышцы, но и на нервы. Я стиснул зубы, смахнув тыльной стороной ладони холодный пот со лба. Меня корежило от того, насколько дорого нам обходится эта операция.
Вскоре удача все-таки повернулась к нам лицом, мы наконец-то наткнулись на туннель, где культисты не успели активировать запорный камень, преграждавший путь обратно к центральной камере.
Из густой тени впереди выскользнул знакомый силуэт Вака, нашего специалиста по ловушкам и взлому. Он молча кивнул, показав на искусно перерезанный провод смертоносной растяжки у самых наших ног. Я мысленно похвалил его профессионализм. За спиной Вака бесшумными призраками выступили бойцы скрытной штурмовой группы, и с их появлением я смог наконец расслабить сведённые напряжением плечи. Наконец-то мы воссоединились с нашими лазутчиками. Они быстро, без лишних слов, взяли нас в кольцо охранения и проводили обратно к удерживаемому нами участку камеры.
Когда мы добрались до импровизированного лагеря, я внимательно оглядел измотанные, покрытые копотью и кровью лица своих людей. Звуки далёких взрывов стихали, бои пошли на спад, но сводки, которые мне тут же доложили, не радовали.
К двум телам, вынесенным нашей группой, добавились ещё четыре. Шесть погибших, семеро тяжелораненых, двенадцать человек числились пропавшими без вести, и среди них мой заместитель и друг сэр Корвин.
Я заставил себя подойти к каждому мёртвому. Не к шести единицам потерь, к людям. Остен Вейр, Майр Лосский, копейщик, который вечно проигрывал Сияне в кости, братья Тилен и Арс, пришедшие к нам из шахтёрского ополчения, разведчица Веста, молодой щитоносец Харн, так и не успевший получить назначение в свой первый постоянный отряд.
Норек сидел рядом с Остеном. Его шлем валялся на камнях, по виску тянулась подсохшая полоса крови, в руках он держал тот самый рисунок дома. Один угол пропитался красным, но пять нарисованных углем человечков у реки уцелели.
— Он закрыл проход, когда плита начала падать, — глухо сказал Норек. — Держал щит, пока последние двое не проскочили. Я вернулся, но уже… — он не договорил.
Я опустился рядом и аккуратно сложил пергамент.
— Передашь жене лично. Скажешь, что участок на Вольных Землях остаётся за его семьёй, дом построим за счёт Крестового похода. Из выплат полная доля за операцию, пожизненная помощь вдове и полное содержание детям до совершеннолетия.
Норек поднял на меня покрасневшие глаза.
— Он хотел сам…
— Знаю.
Да, никакие деньги не заменят детям отца, но командир, отправляющий людей в бой, обязан хотя бы сделать так, чтобы их семьи не платили за его решения голодом и нищетой.
Шип подошла со стороны лазарета. На её переднике темнела кровь, руки дрожали от перерасхода маны.






