— Да ну? И ты знаешь, старый, как та планета называется?
— Нет. Это не моего ума дело. Но она пожрет этот хлам за пару суток. В лучшем случае, за трое. Нанопыль и прочая дрянь забивают поршни быстрее, чем ты успеешь произнести молитву Очищения. Мутации постоянно меняют свойства, никогда не знаешь, к чему готовиться.
Элара не стала спорить. Корвин знал много всего. Не по собственному боевому опыту, а по рассказам тех, кому посчастливилось вернуться живыми из самого пекла. И по тем дефектам, с которыми ему приходилось иметь дело при починке.
Она взяла с верстака банку с густым графитовым маслом и ветошь. Присела на корточки прямо на грязный пол и начала разбирать оружие.
Корвин краем линзы наблюдал за ней.
Ее пальцы действовали уверенно, несмотря на трехлетний перерыв. Затвор, возвратная пружина, ударник, газовый поршень. Она вычищала каждый миллиметр, покрывая металл защитной пленкой.
— Ты совсем не изменилась, Элара, — тихо произнес Корвин, впервые за долгое время называя ее по имени, и рокот его динамика стал гораздо мягче. — Все так же пытаешься починить то, что назначено на списание.
— Если инструмент не работает, его не выбрасывают, в случае, когда можно перебрать механизм, — не отрываясь от работы, ответила Элара. — Ты это знаешь лучше меня, Джеральд.
— Хм. Мало кто остался в строю, знающие мое полное имя.
— Подозреваю, что я последняя, старый.
— Возможно, — мастер почесал кончик носа костяшкой среднего пальца протеза. Он сделал паузу, паяльник в его руке замер. — Тот вирус, который ты впустила три года назад…
— Что ты об этом знаешь? — спросила она.
Давненько они не говорили вот так запросто. Как бы не размякнуть от нахлынувших эмоций. Элара моргнула, смахивая намеки на слезинку.
— Это ведь я чистил логи потом. И это был не просто сбой кода. Там была структура. Самообучающийся алгоритм, который пытался обратиться к тебе по имени.
Элара замерла. Она сжала пальцами очищенную пружину. Сердце пропустило один удар.
— Ты никому не сказал? — тихо спросила она.
— А кому говорить? Валериан? Чтобы меня разобрали на винтики и отправили на переплавку как соучастника? — Корвин издал сухой треск. — Я простой техник, а не фанатик Инквизиции. Я знаю разницу между ересью и высшей технологией, которую наш Орден давно забыл. Они теперь то называют ее «священной», то объявляют вне закона. Олухи. Но так-то ты по-любому переступила черту, Элара. Ты попыталась проявить милосердие к машине. В нашем мире за это сжигают. Хотя кому я рассказываю? Прописные истины. Которые знает каждый ребенок.
— Это была не просто машина, — Элара собрала затвор винтовки. Раздался четкий, сухой щелчок. — Это был разум. Он просил меня о помощи.






