ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Три года Элара Дэйн охраняла мертвые серверы в подземельях Ордена Валькирий. Ржавая броня — цена ошибки: милосердие к чуждому разуму Синод карает как ересь. Но когда Высшему Совету понадобилось достат... Валькирия Рената Коста Три года Элара Дэйн охраняла мертвые серверы в подземельях Ордена Валькирий. Ржавая броня — цена ошибки: милосердие к чуждому разуму Синод карает как ересь. Но когда Высшему Совету понадобилось достать из глубин мертвого мира легендарную «Эгиду Рассвета», об изгнаннице вспомнили вновь. Ее штрафной отряд отправляют на самоубийственную миссию. Впереди токсичные бури планеты смерти, пожирающая сталь нанофауна и автоматические орудия древней Цитадели. За спиной — Старший инквизитор, готовый стрелять без предупреждения. Элару не прощают. Ее используют. И она это знает. Официально штрафники лишь таран для Инквизиции. Неофициально — пешки в тайной войне земных спецслужб и военных корпораций за технологии Темных Эпох. Но «Эгида» не святыня и не оружие, а ключ к запретной правде. И когда чужие приказы ведут на верную гибель, остается единственный закон: выжить любой ценой. Те, кто списал Элару Дэйн со счетов, забыли: изгой, у которого отняли всё, становится самым опасным оружием во вселенной. Глава 1 Глава 1 Скрежет ржавчины незаметно стал навязчивым ритмом жизни Элары Дэйн. Каждый раз, когда она переносила вес с одной ноги на другую, правый набедренник ее старой брони отзывался коротким, сухим стоном. Когда-то покрытый благородным небесно-голубым лаком, металл

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Исчез аромат дорогих благовоний и воска, уступив место привычным запахам горелого масла и переработанного кислорода. Элара шла вслед за молодой посыльной вниз по винтовой лестнице, и с каждым шагом со скрипом напоминала о себе ее искалеченная броня.

Временно перестать быть бесполезной.

Слова Валериан врезались в память. Старший инквизитор всегда умела подбирать выражения, ранившие больнее любого клинка. Но Элару это почти не задевало. За три года в бетонных подвалах складов и караульных казарм она научилась отключать эмоции так же легко, как переводить свой нейроинтерфейс в спящий режим. Единственное, что сейчас имело значение, так это полученный шанс вырваться из сырого тупика ее пропащей жизни и снова вернуться к настоящей боевой работе.

Пусть даже это была прямая дорога на тот свет. Едва уловимый намек на жалость во взгляде Матриарха сложно спутать с чем-то другим. Конечно, ни о какой жалости или любом другом проявлении слабости со стороны непоколебимого в своей решительности лидера Ордена речи быть не могло. Но Элара давно и очень хорошо знала эту старую женщину и могла считывать ее настроение по косвенным признакам, которые ничего не говорили другим.

Арсенал Минус Шестого уровня встретил ее грохотом пневматических молотов и шипением охлаждающих эмульсий. В этих шумных цехах мастера-оружейники круглосуточно готовили, ковали, подгоняли и благословляли доспехи и оружие для тех, кто отправлялся в дальние экспедиции и на другие боевые задания.

Но Элара направлялась не в основной зал выдачи. Молодая сестра-посыльная, с идеальной выправкой шедшая впереди, провела ее в дальний угол цеха и еще дальше в темную галерею, под завязку забитую стеллажами с некондиционным имуществом. На медной табличке над проходом чеканными буквами было выбито:

Сектор «Категория Ноль».

«Списание и резерв».

За решетчатым верстаком, заваленным раскуроченными силовыми блоками и катушками с медным кабелем, сидел пожилой мастер. Левая половина его лица представляла собой сплошной массив из позеленевшей бронзы с синей линзой оптики, заменившей глаз. Правой рукой, точнее протезом, он держал горелку, которой паял микросхему.

— Старший мастер Корвин, — сказала посыльная, остановившись в трех шагах. — Приказ Высшего Совета. Выдать этой сестре комплектацию по реестру «Изгой».

Корвин не сразу оторвал свою левую линзу и правый глаз от ремонтируемой платы. Инструмент в его механической клешне щелкнул, погас, и только после этого он медленно повернул наполовину бронзовый лик к пришедшим. Линза оптики с тихим жужжанием сфокусировалась сначала на печати сургуча в руках спутницы Элары, затем на ней самой.