Исчез аромат дорогих благовоний и воска, уступив место привычным запахам горелого масла и переработанного кислорода. Элара шла вслед за молодой посыльной вниз по винтовой лестнице, и с каждым шагом со скрипом напоминала о себе ее искалеченная броня.
Временно перестать быть бесполезной.
Слова Валериан врезались в память. Старший инквизитор всегда умела подбирать выражения, ранившие больнее любого клинка. Но Элару это почти не задевало. За три года в бетонных подвалах складов и караульных казарм она научилась отключать эмоции так же легко, как переводить свой нейроинтерфейс в спящий режим. Единственное, что сейчас имело значение, так это полученный шанс вырваться из сырого тупика ее пропащей жизни и снова вернуться к настоящей боевой работе.
Пусть даже это была прямая дорога на тот свет. Едва уловимый намек на жалость во взгляде Матриарха сложно спутать с чем-то другим. Конечно, ни о какой жалости или любом другом проявлении слабости со стороны непоколебимого в своей решительности лидера Ордена речи быть не могло. Но Элара давно и очень хорошо знала эту старую женщину и могла считывать ее настроение по косвенным признакам, которые ничего не говорили другим.
Арсенал Минус Шестого уровня встретил ее грохотом пневматических молотов и шипением охлаждающих эмульсий. В этих шумных цехах мастера-оружейники круглосуточно готовили, ковали, подгоняли и благословляли доспехи и оружие для тех, кто отправлялся в дальние экспедиции и на другие боевые задания.
Но Элара направлялась не в основной зал выдачи. Молодая сестра-посыльная, с идеальной выправкой шедшая впереди, провела ее в дальний угол цеха и еще дальше в темную галерею, под завязку забитую стеллажами с некондиционным имуществом. На медной табличке над проходом чеканными буквами было выбито:
Сектор «Категория Ноль».
«Списание и резерв».
За решетчатым верстаком, заваленным раскуроченными силовыми блоками и катушками с медным кабелем, сидел пожилой мастер. Левая половина его лица представляла собой сплошной массив из позеленевшей бронзы с синей линзой оптики, заменившей глаз. Правой рукой, точнее протезом, он держал горелку, которой паял микросхему.
— Старший мастер Корвин, — сказала посыльная, остановившись в трех шагах. — Приказ Высшего Совета. Выдать этой сестре комплектацию по реестру «Изгой».
Корвин не сразу оторвал свою левую линзу и правый глаз от ремонтируемой платы. Инструмент в его механической клешне щелкнул, погас, и только после этого он медленно повернул наполовину бронзовый лик к пришедшим. Линза оптики с тихим жужжанием сфокусировалась сначала на печати сургуча в руках спутницы Элары, затем на ней самой.






