Однако стоило ей увидеть Матвея – с едва заметной улыбкой, с тёплым, глубоким голосом, когда он изредка, будто по рассеянности, благодарил её за ужин, – как сердце делало кульбит, а щёки заливались предательским румянцем.
Однажды днём, когда хозяева уехали в город, Вика поднималась на второй этаж с тряпками и моющими средствами. Она уже убрала кабинет, гостиную и кухню. Следующей на очереди была хозяйская спальня – комната, в которую она заходила редко, только когда Альбины и Матвея не было дома. Спальня была их личным святилищем, и Вику туда не пускали без необходимости.
Но сегодня Альбина уехала на примерку, а Матвей был в офисе. Дом погрузился в тишину. Алевтина Михайловна ушла к зубному врачу. Вика осталась одна.
Она толкнула дверь спальни и вошла внутрь. Комната была огромной, с низкой кроватью под балдахином из плотной ткани, с массивным туалетным столиком и с отдельной гардеробной, размером с просторную комнату. Пахло духами Альбины и мужским парфюмом – резким, свежим, древесным.
На туалетном столике стояла фотография в деревянной рамке. Матвей. Один. Вика знала, что не должна прикасаться к чужим вещам, но ноги сами поднесли её к столику, а руки невольно потянулись к рамке.
Она взяла фотографию, пальцы скользнули по гладкому стеклу. Он смотрел с портрета серьёзно, чуть нахмурившись. Это была студийная фотография, сделанная год или два назад. Матвей был в тёмном пиджаке, без галстука, с расстёгнутой верхней пуговицей рубашки. Он выглядел строгим, сильным, недосягаемым.
Вика провела подушечкой большого пальца по его лицу – по скулам, по линии подбородка, по губам. Глаза её наполнились слезами.
– Если бы ты знал, Матвей – прошептала она.
– Что я должен знать?
Вика вздрогнула, как от удара током, и резко обернулась.
В дверном проёме стоял Матвей.
Он был без пиджака, в рубашке с закатанными до локтей рукавами. Галстук ослаблен, воротник расстёгнут. Тёмные волосы слегка растрёпаны. В руке он держал ключи. И смотрел на Вику так, что у неё остановилось дыхание.
Взгляд его метался от её лица к рамке, зажатой в её дрожащих руках, и обратно. Он не злился. Он усмехался.
Несколько секунд стояла оглушительная тишина. Вика чувствовала, как её сердце колотится где-то в горле, как ноги подкашиваются, как рамка предательски скользит в потных ладонях.
– Виктория – произнёс он, наконец. Голос его звучал спокойно и глубоко. – Что вы здесь делаете? И что я должен знать?
Глава 3
Глава 3
– Ничего, – огрызнулась Вика и со стуком поставила портрет на место. – Не волнуйтесь, Матвей Вячеславович, я ничего от вас не скрываю. А теперь извините, мне нужно работать. Здесь я наведу порядок позже.






