Кирилл! Что ты ещё хочешь? Зачем преследуешь меня?
– Значит, ты выбираешь его? После всего, что было между нами, ты выбираешь этого ледяного ублюдка?
– Между нами ничего не было, Кирилл. Никогда! Я всегда выбирала его. Понял? Всегда. А тебе никогда и ничего не обещала. Ничего. Я не давала тебе повода думать, что у тебя есть шанс.
Да, не давала. Он знал это, но отказывался верить. Глупец. Он всегда был глупцом. Кирилл горько усмехнулся своим мыслям, глядя в потолок. Вика и Капкан... Они ведь действительно были созданы друг для друга. Даже там, на хуторе, где он спрятал их, они принадлежали друг другу. Он понял это сразу, когда вернулся туда. И всё равно решил прыгнуть выше головы.
– Ладно. Попытаться стоило, – выдохнул он в пустоту, и его собственный голос показался ему чужим. – Чёрт, но как же глупо это выглядело...
Он вспомнил, как Капкан тогда спокойно усмехнулся, подошёл к Вике и обнял её за плечи. Победитель. Кирилл сжал кулаки, но сил для злости не осталось, только пустота.
– Я неудачник, – произнёс он вслух. – Забавно, правда?
Он тихо засмеялся, боясь, что его кто-то услышит. Но внутри уже поднималось что-то тёмное, истеричное. Смех становился громче. Ради Вики он предал Матвея. Матвея, своего лучшего друга, своего брата, который не раз вытаскивал его из передряг. Но Кирилл решил, что сможет отодвинуть его на второй план, обойти его, стать главным в их тандеме. Идиот. Матвей просто развернулся и ушёл. Навсегда.
Кирилл уже не смеялся, он хохотал в голос. Хохотал, вспоминая Катьку Кильку, рыжую девчонку с вечно торчавшими в разные стороны косичками, которая всегда бегала за ним хвостиком в детдоме. А он только издевался над ней. Обижал. И окончательно унизил, когда она недавно пришла к нему сама и разделась перед ним, решив, что он не устоит. Но он устоял и снова посмеялся над ней, а когда решил, что она никуда не денется, она выбрала Саньку Найденова. И всё. Они все стали парами. Счастливые, влюблённые, идущие по жизни рука об руку. А он остался один. Один в чужой постели, с разбитой головой и разбитой жизнью.
Хохот перешёл в вой. Кирилл зарылся лицом в подушку, сжал её руками, пытаясь заглушить этот душераздирающий звук, рвущийся из груди. Всё тело сотрясали рыдания, сухие, без слёз, только спазмы и боль. Он застонал, уткнувшись в ткань, и вдруг замер.
Тишина. Или ему показалось? Он перестал дышать, прислушиваясь. Где-то в квартире раздался шорох, и теперь кто-то стоял, возвышаясь над ним.
– Кирюш, ну что, всё так плохо?
Голос был мягким, усталым, но с тёплой, почти материнской ноткой. Кирилл с трудом оторвал лицо от подушки. Голова гудела так, что перед глазами плыли круги, но сквозь этот туман он увидел девушку. Она прислонилась плечом к дверному проёму, держа в руках дымящуюся кружку.






