ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Работа в богатом особняке казалась Виктории шансом начать жизнь с чистого листа. Но всё меняется, когда она встречает Матвея. Его прозвище - Капкан, и, однажды попав в его орбиту, вырваться уже почти... Капкан Ольга Брюс Работа в богатом особняке казалась Виктории шансом начать жизнь с чистого листа. Но всё меняется, когда она встречает Матвея. Его прозвище - Капкан, и, однажды попав в его орбиту, вырваться уже почти невозможно... Книга вторая Глава 1 Глава 1 Алевтина Михайловна поставила чашку на поднос и кивнула Виктории: – Иди, отнеси ей. И не бойся, если она начнёт расспрашивать тебя. Альбина, конечно, та ещё штучка, но когда ты сумеешь найти к ней подход, все будет хорошо. – А Матвей Вячеславович кофе не пьёт? – Перед ужином – никогда. А вот с утра очень любит. Без сахара и сливок. Ну я тебя всему научу. А теперь неси скорее, Альбиночка не любит ждать. Вика подхватила поднос и направилась к новой хозяйке. Гостиная была выполнена в светлых, модных тонах: жемчужно-серый, белый и редкие вкрапления графита. Низкие, чётко очерченные диваны и кресла из велюра добавляли помещению композиционную строгость. Стены украшала единственная, но очень дорогая картина — абстракция в спокойных пастельных тонах. Прямо перед Альбиной стоял низкий стеклянный стол, на который Вика поставила фарфоровую чашку кофе с блюдцем. Дизайнерский торшер, похожий на изогнутую ветку дерева, отбрасывал мягкий, но чёткий свет, подчёркивая острые скулы хозяйки и её надменный, изучающий взгляд. Левая рука с и

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В её зрачках отражался фейерверк, но в душе бушевала тьма. Она ничего не сказала. Ни единого слова. Она просто развернулась и пошла прочь, к дому, не замечая, как гаснут последние огни и сад заливает белый лунный свет.

– Вика! – окликнул её отец. Хромая сильнее, чем обычно, он торопливо пошёл за ней, но Матвей опередил его и уже толкнул закрывшуюся за Викой дверь в кабинет.

Она остановилась у дубового стола, положив ладонь на гладкую поверхность, будто ища опоры.

– Вика, почему ты не ответила мне? – спросил Матвей, подходя ближе. – Ты мне не веришь? Я же видел. Тебе было хорошо со мной. Я видел твои глаза, когда ты смотрела на меня. Это не могло быть ложью.

Вика медленно повернулась. В её глазах стояли слёзы, но она не позволяла им пролиться.

– Это так, Матвей. Раньше я мечтала стать твоей женой. Я просыпалась с этой мыслью и засыпала с ней. Я представляла, как мы будем стареть вместе… – она запнулась, увидев входившего отца, и голос её стал тише. – А теперь – нет.

– Почему? – резко спросил Владимир, переглянувшись с Матвеем. В его тоне слышалась не просто непонимание, а тревога за них обоих. – Ты можешь объяснить нам, что случилось? Ты говорила мне, что отказала Кириллу, потому что не любишь его. Получается, ты не любишь и Матвея?

Вика подняла на него глаза, полные такой боли, что у него перехватило дыхание.

– Люблю. И поэтому не могу стать его женой.

– Но почему? – воскликнули одновременно и Владимир, и Матвей.

– Я сегодня была у врача, – сказала Вика, не скрывая внутреннего надрыва. – Каждый раз после нашей близости я ждала. Я прислушивалась к себе, искала признаки жизни внутри себя. Я очень хотела ребёнка от тебя, Романов. Понимаешь? Нашего с тобой ребёнка, твоего и моего… Но я не могу иметь детей.

Матвей слегка склонил голову, но не отвёл взгляда.

– Вика…

– Не перебивай! – выкрикнула она, и слеза всё-таки скатилась по щеке. – Мне чудом удалось забеременеть от Никиты. И эта беременность была адом. Я умирала каждый день, боялась за малыша, которого носила. Врачи тогда сказали: «Никаких новых попыток». Но я верила. Я верила, что смогу подарить тебе чудо. Я думала, что если любить достаточно сильно, то всё получится. С тобой. Но нет.

Она всхлипнула, но тут же взяла себя в руки.

– Поэтому я не могу стать твоей женой. Ты возненавидишь меня, Матвей, – продолжала она, глядя ему в глаза с вызовом. – Рано или поздно. Когда будешь смотреть на Ярослава. Когда он, привыкнув к тебе, начнёт называть тебя папой, а ты будешь понимать, что этот мальчик – не твоя кровь. Ты будешь воспитывать чужого ребёнка и ни разу в жизни не возьмёшь на руки своего. Это убьёт тебя. А ты убьёшь меня своей ненавистью.

– Не каждый диагноз – это приговор, – вмешался Владимир, пожав плечами. Его голос был твёрдым и рассудительным, как у прокурора.