В её зрачках отражался фейерверк, но в душе бушевала тьма. Она ничего не сказала. Ни единого слова. Она просто развернулась и пошла прочь, к дому, не замечая, как гаснут последние огни и сад заливает белый лунный свет.
– Вика! – окликнул её отец. Хромая сильнее, чем обычно, он торопливо пошёл за ней, но Матвей опередил его и уже толкнул закрывшуюся за Викой дверь в кабинет.
Она остановилась у дубового стола, положив ладонь на гладкую поверхность, будто ища опоры.
– Вика, почему ты не ответила мне? – спросил Матвей, подходя ближе. – Ты мне не веришь? Я же видел. Тебе было хорошо со мной. Я видел твои глаза, когда ты смотрела на меня. Это не могло быть ложью.
Вика медленно повернулась. В её глазах стояли слёзы, но она не позволяла им пролиться.
– Это так, Матвей. Раньше я мечтала стать твоей женой. Я просыпалась с этой мыслью и засыпала с ней. Я представляла, как мы будем стареть вместе… – она запнулась, увидев входившего отца, и голос её стал тише. – А теперь – нет.
– Почему? – резко спросил Владимир, переглянувшись с Матвеем. В его тоне слышалась не просто непонимание, а тревога за них обоих. – Ты можешь объяснить нам, что случилось? Ты говорила мне, что отказала Кириллу, потому что не любишь его. Получается, ты не любишь и Матвея?
Вика подняла на него глаза, полные такой боли, что у него перехватило дыхание.
– Люблю. И поэтому не могу стать его женой.
– Но почему? – воскликнули одновременно и Владимир, и Матвей.
– Я сегодня была у врача, – сказала Вика, не скрывая внутреннего надрыва. – Каждый раз после нашей близости я ждала. Я прислушивалась к себе, искала признаки жизни внутри себя. Я очень хотела ребёнка от тебя, Романов. Понимаешь? Нашего с тобой ребёнка, твоего и моего… Но я не могу иметь детей.
Матвей слегка склонил голову, но не отвёл взгляда.
– Вика…
– Не перебивай! – выкрикнула она, и слеза всё-таки скатилась по щеке. – Мне чудом удалось забеременеть от Никиты. И эта беременность была адом. Я умирала каждый день, боялась за малыша, которого носила. Врачи тогда сказали: «Никаких новых попыток». Но я верила. Я верила, что смогу подарить тебе чудо. Я думала, что если любить достаточно сильно, то всё получится. С тобой. Но нет.
Она всхлипнула, но тут же взяла себя в руки.
– Поэтому я не могу стать твоей женой. Ты возненавидишь меня, Матвей, – продолжала она, глядя ему в глаза с вызовом. – Рано или поздно. Когда будешь смотреть на Ярослава. Когда он, привыкнув к тебе, начнёт называть тебя папой, а ты будешь понимать, что этот мальчик – не твоя кровь. Ты будешь воспитывать чужого ребёнка и ни разу в жизни не возьмёшь на руки своего. Это убьёт тебя. А ты убьёшь меня своей ненавистью.
– Не каждый диагноз – это приговор, – вмешался Владимир, пожав плечами. Его голос был твёрдым и рассудительным, как у прокурора.






