Неужели так ждал от меня весточки, что поставил мой номер в список приоритетных?
Я ответила согласием на выбранное место и время, убрала телефон в карман и повернулась к брату. Мне до сих пор не верилось, что Николай на стороне врага. Алтарь ведь признал его не только Войтовым, но и наследником. Ошибся? Предки редко ошибаются в таких вопросах.
— Коля, мне страшно, — сказала я жалобно, усевшись рядом с братом.
— А? Чего ты? — он вскинул голову от телефона и посмотрел на меня. Во взгляде Николая читались злость и расчёт. И после этого он будет пытаться убедить нас в том, что он слабоумный? — Ты же сама попросилась с отцом. Не ной теперь.
— Кажется, я поспешила, — я прикусила губу и посмотрела на Николая повлажневшими глазами. — Я только сейчас посчитала, сколько людей в армии Свиридовой.
Я принялась вслух перечислять типы техники, которую озвучил управляющий. БТР «Завр» может перевозить до четырнадцати человек десанта, а к нам движется целых три дюжины таких машинок. Двадцать танков — это мощь, с которой приходится считаться. Например, у нас около пятидесяти танков, но в случае объявления войны мы не отправим их все разом, часть останется защищать поместье.
Когда я начала размышлять об «Икарониксах», у Коленьки начал дёргаться глаз. А при упоминании численности нашей гвардии и описании системы ПВО Николай хмыкнул и потрепал меня по голове. А потом он просто отвернулся и снова сделал вид, будто увлечён игрой.
Не дождавшись ответа на мои рассуждения, я отправилась во двор. Надо было срочно подышать свежим воздухом и посмотреть, что творится снаружи. Суеты не было, гвардия рассредоточилась по местам, командиры отрядов отправились в командный штаб, а пехота уже направилась на первую линию защиты.
Жаль, что полную защиту мы не можем поднять — алтарь слишком слаб. Так бы вообще не пришлось напрягаться. Щит не подпустил бы к поместью никого, кто не состоит в роду, и нужно было бы просто отстреливаться из дальнобойных орудий. Но, как говорится, это всего лишь мечты. А реальность — вот она.
Нас ждёт кровавая бойня. Взрывы, выжженная земля и кровь. Много крови и боли. Готова ли я снова окунуться в это? Я ненавидела войну, это так. Но кроме неё я больше ничего не помнила. Четыре года я делала вид, будто моё прошлое — всего лишь сон, который никогда не повторится.
Я готовилась поступить в академию, выращивала травки и заводила знакомства.
Я притворялась Яриной Войтовой, изо всех сил хотела стать ею.
Я очень хотела никогда не видеть вспоротых животов и оторванных конечностей.
Я пряталась. И от себя в первую очередь.
Лгать можно кому угодно, но только не себе. А я лгала. Самозабвенно, с уверенностью, что именно это — истина. Исподволь изучала местные боевые техники, заверяя себя, что это просто для общего развития.






