ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Вера решает, что больше не будет улыбаться по команде. Она стоит на юбилее бывшего мужа, в толпе гостей, которые смотрят на неё как на прокажённую, и чувствует, как ладонь Валерия ложится ей между лоп... В разводе с предателем Анна Томченко Вера решает, что больше не будет улыбаться по команде. Она стоит на юбилее бывшего мужа, в толпе гостей, которые смотрят на неё как на прокажённую, и чувствует, как ладонь Валерия ложится ей между лоп... Глава 1 — Улыбнись, — одними губами произнёс Валера, двигаясь ко мне через толпу. Я опустила глаза, сцепила зубы чуть ли не до скрипа. Больше двадцати лет брака, двое детей и полгода, как мы в разводе. За это время бывший муж выцедил из меня всю жизнь, по капле её вытягивал. — Улыбнись, — произнёс муж, останавливаясь передо мной, и недовольно нахмурил брови. Я не хотела улыбаться, я не хотела радоваться, я даже здесь находиться не хотела. Но это был единственный способ увидеться с детьми. Я тяжело вздохнула. — Ну же, Вера, улыбнись, — произнёс почти без эмоций Валерий и оказался рядом со мной, положил ладонь мне между лопаток. По коже тут же прошлась волна огня, заставляя сердце забиться чаще, словно бы в смертном припадке. — В конце концов, ты на моём сорок пятом юбилее, а не на похоронах, Верочка. А это прозвучало с такой ехидной насмешкой, что я не смогла сдержаться. — После того, как ты отобрал детей, у меня больше нет повода для улыбок, — призналась я честно, потому что на самом деле все те, кто кричат о том, что разведись, уйди, дете

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Маруся, услышав, что брат вернулся, вышла из дома и, заняв место рядом с Верой, вздохнула.

— Что, не нравится здесь?— Спросил я у дочери и вскинул бровь.

— Да нет, все хорошо…

Маруся за этот год стала спокойнее, я бы даже сказал, как-то более женственнее. Наличие матери рядом однозначно пошло ей на пользу. Маруся перестала сшибать меня своей экспрессией и появляться у меня на глазах с каким-то просто ошеломляющим макияжем. Нет, все было в меру. Ровно так, как она должна выглядеть в свои годы. Причём она делала это сейчас изысканно, тонко. И да, несмотря на то, какие были у неё обиды к Вере я понимал, что лучше родной матери никто с воспитанием дочери не справится.

Вера справлялась.

Шикарно справлялась.

Никита перехватил со стола мою кружку с чаем и чуть ли не залпом допил её, выдохнул.

— Марусь, погнали на великах.

Маруся поправила пышную юбку и вздохнула.

Я усмехнулся и покачал головой.

— Езжайте.

Маруся, помедлив все-таки встала и, дотронувшись до запястья Веры, уточнила:

— А ты с нами поедешь?

— Нет, родная, езжайте, мы с папой обсуждаем будущий юбилей.

Это было страшно и непонятно.

Мы были в разводе, мы за этот год столькому научились, что даже представить было страшно. Мы научились разговаривать не в ключе того, что я устанавливаю правила, а Вера им следует, нет.

Мы стали договариваться.

Знаете, это очень непонятное ощущение, когда ты дружишь после любви, она дружила после любви, а я любил и не смел ничего за год сделать с этой любовью. Как-то так выходило, что раз за разом. Я все сильнее понимал, что действительно любил Веру, а такую, как сейчас, особенно. С какой-то лёгкой грацией, с какой-то очень благородной мягкостью. И вместе же с тем, с каким-то стальным стержнем внутри и он не сразу появился, он рос от момента к моменту. Чем больше пространства Вера отвоёвывала себе, тем крепче она становилась.

Это восхищало.

Я бы мог найти чёртову дюжину слов для того, чтобы объяснить, как на самом деле мне было сейчас рядом с ней правильно. Но теперь я мог находиться рядом в ограниченном количестве времени, когда вот, например, мы хотели, чтобы дети куда-то выбрались всей семьёй.

Вера проследила за тем, как Маруся с Никитой сбежали от нас, и перевела на меня задумчивый взгляд.

— Что ещё ты хочешь на свой юбилей? Кого позовёшь?

— А тебе нормально этим заниматься? — Спросил я, прикрывая ноут, Вера пожала плечами.

— Почему нет?

— Потому что в прошлом году…

— Потому что в прошлом году у меня не было той возможности, которой я обладаю сейчас. Мы с тобой независимы друг от друга. Мы с тобой просто как два разных человека, отдельных человека. И поэтому сейчас я выступаю исключительно в качестве советчика, что ли, но никак не жены.

Мне казалось, она врала, мне казалось, ей все равно было сложно. Но сейчас по Вере этого нельзя было сказать.