ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Вера решает, что больше не будет улыбаться по команде. Она стоит на юбилее бывшего мужа, в толпе гостей, которые смотрят на неё как на прокажённую, и чувствует, как ладонь Валерия ложится ей между лоп... В разводе с предателем Анна Томченко Вера решает, что больше не будет улыбаться по команде. Она стоит на юбилее бывшего мужа, в толпе гостей, которые смотрят на неё как на прокажённую, и чувствует, как ладонь Валерия ложится ей между лоп... Глава 1 — Улыбнись, — одними губами произнёс Валера, двигаясь ко мне через толпу. Я опустила глаза, сцепила зубы чуть ли не до скрипа. Больше двадцати лет брака, двое детей и полгода, как мы в разводе. За это время бывший муж выцедил из меня всю жизнь, по капле её вытягивал. — Улыбнись, — произнёс муж, останавливаясь передо мной, и недовольно нахмурил брови. Я не хотела улыбаться, я не хотела радоваться, я даже здесь находиться не хотела. Но это был единственный способ увидеться с детьми. Я тяжело вздохнула. — Ну же, Вера, улыбнись, — произнёс почти без эмоций Валерий и оказался рядом со мной, положил ладонь мне между лопаток. По коже тут же прошлась волна огня, заставляя сердце забиться чаще, словно бы в смертном припадке. — В конце концов, ты на моём сорок пятом юбилее, а не на похоронах, Верочка. А это прозвучало с такой ехидной насмешкой, что я не смогла сдержаться. — После того, как ты отобрал детей, у меня больше нет повода для улыбок, — призналась я честно, потому что на самом деле все те, кто кричат о том, что разведись, уйди, дете

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Ну так вот, живи теперь как хочешь, а к детям не смей приближаться.

Но утром я все равно стояла на пороге квартиры, пыталась достучаться, пыталась забрать детей. Только никто не открывал.

Я подала на развод, а Валера, взбесившись, звонил и рычал на меня:

— Даже если бы я мог простить тебе эту оплошность, то сейчас ты просто подписываешь себе приговор!

— Я буду бороться за детей, — выдохнула тогда я.

— Да мне плевать, — рявкнул муж. — Никого ты не получишь, либо ты закрываешь рот и возвращаешься домой, становясь тихой и покорной женой, либо про детей можешь забыть.

Но я знала, что суд всегда на стороне матери.

Однако в случае с Валерой оказалось не так.

Мой юрист, которого я наняла для ведения дела, он саботировал почти весь процесс, и я это смогла понять слишком поздно. А вместе с тем пока шло все разбирательство рядом с моим мужем, откуда не возьмись, появилась высокая брюнетка с восточным разрезом глаз.

Я звонила Марусе, она огрызалась на меня, что лучше бы я сделала так, как сказал папа, потому что никому от этого не легче, а потом она перестала отвечать на мои звонки.

Я общалась только с Никитой, который плакал, и просила его забрать, потому что он очень сильно скучал.

А в итоге оказалось, что совместно нажитого делить нечего, ведь почти все в нашем браке было куплено в обход меня.

Разделу подлежала только квартира, в которой мы жили, но и то её до сих пор не могли продать.

Я имела право в ней жить сейчас, но только Валера поставил условия: живу я либо в статусе жены, либо никак, и всем было плевать, что я имела на это законное право. Меня футболили из одной инстанции в другую. Я писала заявление на то, что мне не дают видеться с детьми, но они волшебным образом где-то исчезали. А к концу бракоразводного процесса я поняла, что деньги творят, чудеса, а большие деньги, почти нереальные вещи.

Я только сглотнула, перевела взгляд на мужа.

— Пусти, — ещё раз произнесла я, и Валера, усмехнувшись, действительно разжал пальцы, качнулся назад.

— Посмотрим, что будет ещё через полгодика.

Он медленно развернулся и пошёл от меня через толпу.

А когда я смогла пробраться к Никите и села с ним пообниматься на весь зал прозвенел голос мужа:

— Дорогие гости, я безумно рад, что вы все сегодня собрались здесь для того, чтобы поздравить меня с днём рождения. Но на самом деле этого праздника не было бы…

Толпа как по мановению расступилась, показывая мне мужа, и я гулко сглотнула.

— Этого бы праздника не было, если бы не хозяйка сегодняшнего вечера. Чудесная Милана, дорогая, поднимись на сцену, гости тебе поаплодируют.

Это было хуже, чем предательство.

Это был унизительный тычок в спину, чтобы я упала.