Я впервые не справился, и я не знал, что с этим делать, ведь...это был не просто какой-то там промах. Я сделал то, что...невозможно простить.
- И ты продолжал это делать...
- Ты не поверишь мне, если я скажу, что все...с моей точки зрения было не совсем так.
- А как тогда?! - повышаю голос.
Рома не поднимает глаз.
- Когда это случилось впервые, я не понимал, что натворил. Когда понял — меня размазало, и я сделал то, что сделал бы любой трус на моем месте.
- А ты трус?
- Как оказалось, да. Я попытался замести следы, и я встретился с ней, чтобы замести следы, но я снова сорвался.
- И в нашей спальне ты тоже сорвался? - голос ломает.
Боль проходится токовым разрядом. Кажется, передаваясь Роме, так как он сжимается в тон мне.
Молчим.
Рома хмурится, я не дышу, и когда он открывает рот...вовсе застываю.
Сейчас это произойдет? Окончательная, бесповоротная правда...
Бах! Бах! Бах! Что это будет? Смерть?
- Я позвал ее в наш дом, потому что в тот момент, когда я попытался с ней поговорить в гостинице, нас видела твоя подруга. Это была очередная моя трусость и моя ошибка. Я хотел поговорить с ней, потому что испугался, что если я сделаю это по телефону или в сообщении, она начнет мстить. Такое могло быть...Я этого не понимал, но, наверно, подсознательно всегда знал: Кристина вполне способна на такое поведение, и я боялся, что при определенных условиях именно это и произойдет.
- Как там точку ставят? В горизонтальном положении, м?
- Я не планировал с ней спать, - отвечает он тихо, даже не пытаясь ершится.
Даже не повышая голоса! Не нервничая! Ничего! Рома просто смотрит в пол и выдает все, что он думает.
Простую правду...его правду.
- Она облила меня чаем. Думаю, намеренно. Точнее, так думают...- осекается, потом трясет головой и шепчет, - Это неважно. Детали истории тоже уже значения не имеют. Я расставил приоритеты, но сделал это слишком поздно. Не она тут виновата. Она значения не имеет ровно так же, как и все эти тупые нюансы. Я не справился. Я. И мне безумно жаль, что из-за моей слабости и инфантильности, пострадала ты.
- Почему ты не просишь простить тебя? - роняю еле слышно вместе со слезами.
Рома хмурится.
- Потому что я сам себя простить не могу за то, что сделал. Как мне просить тебя об этом?
Тишина.
Я не знаю, что ответить, Рома ничего больше не говорит. Он отводит взгляд в сторону, смотрит в окно, за которым ничего не происходит.
Через мгновение, когда становится совсем больно от этой тишины, он издает смешок, чтобы как-то лопнуть. Может быть, перевести тему…
- Дождь кончился…очень вовремя и…
Но он лопает что-то во мне. Будто бы срывает кандалы, которыми я сама себя сковала.
За секунду оказываюсь рядом с ним. И это не разум, не тезисы общественности и не гордость. Это мое сердце…
Я поворачиваю его голову на себя и через мгновение делаю то, чего так сильно хотела.






