Очень быстрый (сравним с ветром, разве что) топот маленьких ножек, а через мгновение на кухню врывается наш маленький ураган. Маленькое чудо, из-за которого мы поженились чуть позже, чем планировали. Наша дочка — наша Машенька.
- Папа! Папа!
Рома тут же оборачивается, чтобы успеть словить нашу непоседу.
Машенька — это квинтэссенция энергии и взбалмошности. Взрыв! Ураган! Рома говорит, что она этим безумно на меня похожа, поэтому на каждую ее выходку он всегда только улыбается. Измайлов так сильно любит нашу дочь…и это так важно для меня.
Я не ревную.
Никогда.
Я очень-очень счастлива. Машенька в его руках сразу растекается, как королевна. Она раскидывает руки в стороны, на ее маленьких губках появляется блаженная улыбка. Мол, носите меня, поклоняйтесь мне, любите! И это выглядит очень забавно, правда, но я улыбаюсь не поэтому.
Мне неизвестно, каково это, когда отец тебя так сильно любит, и я…господи, я так рада, что моя дочь никогда не узнает именно этого — нелюбовь. Машенька окружена со всех сторон людьми, которые в ней души не чают. А Рома? Наверно, ни один мужчина так не относился к своему ребенку. Она буквально все для него…
- Я почти собралась, папу-у-уля, - тянет дочка, а потом прикладывает руку к голове в жесте «величайшей скорби», - Но мой кролик совсем не хочет влезать в рюкзак. Представляешь?
Рома улыбается, бросает на меня взгляд, издает смешок.
- Похоже, придется взять второй рюкзачок, да, Машенька?
- И правда. Придется…
- Ой, не могу, - смешок срывается теперь с моих губ.
Я подхожу к ним, забираю Машеньку на руки, чтобы поставить ее на пол.
- Хватит издеваться над отцом, Маша. Ты не должна пользоваться тем, что он не может тебе отказать.
- Как ты могла такое подумать обо мне? - «искренне» удивляется она, - Да я бы никогда! Я. Мама!
- Одного рюкзака на два дня тебе хватит. У бабушки с дедушкой куча твоих игрушек.
- Но…
- Маша. Я все сказала.
Дочка сцепляет свои крошечные ручки на груди, а потом резко отворачивается, вскидывает подбородок и уходит. Очень громко топая при этом.
Мы с Ромой смотрим ей вслед до тех пор, пока кучерявая макушка не скрывается за поворотом. Тогда Рома упирает ладонь в кухонный гарнитур рядом со мной и шепчет, аккуратно забрав прядку волос за ухо.
- Да брось. Два рюкзака, один…какая разница?
- Большая, Ром. Ты ее очень балуешь.
- Она моя любимая дочь…
- И моя тоже, но так нельзя, - строго смотрю ему в глаза, - Ты же не хочешь, чтобы она выросла капризной девчонкой, правильно?
Рома усмехается.
- С такой мамой? Это без шансов.
- Несмешно. Тебе нужно быть более строгим, понимаешь?
- Я буду стараться, но…не обещаю, - Измайлов делает ко мне шаг, чтобы снова обнять.
Он оставляет нежный поцелуй на шее и шепчет.
- Вот с парнем я бы был строже, а ты, наоборот, его баловала. Да?
- Рома…
- Знаю, знаю.






