ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Лера выстроила жизнь в Париже стеной за стеной: старший редактор, галантный Франк, анонимный собеседник «Лев Толстой» по ночам. Но стена трещит, когда Франк ставит ультиматум — съехаться или расстатьс... Снова ты Ария Тес Лера выстроила жизнь в Париже стеной за стеной: старший редактор, галантный Франк, анонимный собеседник «Лев Толстой» по ночам. Но стена трещит, когда Франк ставит ультиматум — съехаться или расстатьс... «Ты просто космос» Лера Франк — хороший мужчина. Это действительно так. Впервые за три года мне не приходится заставлять себя, упрашивать, уговаривать. Убеждать… Черт возьми, какой же дурой ты себя ощущаешь, когда, сидя с кем-то на свидании, пока он рассказывает о какой-то абсолютно не имеющей значения хрени, ты улыбаешься, киваешь, как кукла-болванчик с торпеды прямиком из моего детства, а про себя ведешь серьезную такую баталию: - Лера. Послушай. Он — это очень хороший вариант. Красивый, спортивный. У него есть работа, даже больше! Он — довольно успешный в своей области мужчина! Так что давай…эт-самое, прекращай носом вертеть. Не дури. Не смей даже начинать это делать! Не смей! Я тебе запрещаю. И все было так. Правда. После того, о чем я вспоминать не соглашаюсь ни за что, я начала ходить на свидания почти сразу. Сначала казалось, что…ну, не получается ничего из-за посыла. Мол, ты специально это делаешь! Назло всему миру! Доказать что-то хочешь! А при таких вводных, результат всегда заставляет желать лучшего — это аксиома. Окей. Я немного притихла. Успокои

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Очень быстрый (сравним с ветром, разве что) топот маленьких ножек, а через мгновение на кухню врывается наш маленький ураган. Маленькое чудо, из-за которого мы поженились чуть позже, чем планировали. Наша дочка — наша Машенька.

- Папа! Папа!

Рома тут же оборачивается, чтобы успеть словить нашу непоседу.

Машенька — это квинтэссенция энергии и взбалмошности. Взрыв! Ураган! Рома говорит, что она этим безумно на меня похожа, поэтому на каждую ее выходку он всегда только улыбается. Измайлов так сильно любит нашу дочь…и это так важно для меня.

Я не ревную.

Никогда.

Я очень-очень счастлива. Машенька в его руках сразу растекается, как королевна. Она раскидывает руки в стороны, на ее маленьких губках появляется блаженная улыбка. Мол, носите меня, поклоняйтесь мне, любите! И это выглядит очень забавно, правда, но я улыбаюсь не поэтому.

Мне неизвестно, каково это, когда отец тебя так сильно любит, и я…господи, я так рада, что моя дочь никогда не узнает именно этого — нелюбовь. Машенька окружена со всех сторон людьми, которые в ней души не чают. А Рома? Наверно, ни один мужчина так не относился к своему ребенку. Она буквально все для него…

- Я почти собралась, папу-у-уля, - тянет дочка, а потом прикладывает руку к голове в жесте «величайшей скорби», - Но мой кролик совсем не хочет влезать в рюкзак. Представляешь?

Рома улыбается, бросает на меня взгляд, издает смешок.

- Похоже, придется взять второй рюкзачок, да, Машенька?

- И правда. Придется…

- Ой, не могу, - смешок срывается теперь с моих губ.

Я подхожу к ним, забираю Машеньку на руки, чтобы поставить ее на пол.

- Хватит издеваться над отцом, Маша. Ты не должна пользоваться тем, что он не может тебе отказать.

- Как ты могла такое подумать обо мне? - «искренне» удивляется она, - Да я бы никогда! Я. Мама!

- Одного рюкзака на два дня тебе хватит. У бабушки с дедушкой куча твоих игрушек.

- Но…

- Маша. Я все сказала.

Дочка сцепляет свои крошечные ручки на груди, а потом резко отворачивается, вскидывает подбородок и уходит. Очень громко топая при этом.

Мы с Ромой смотрим ей вслед до тех пор, пока кучерявая макушка не скрывается за поворотом. Тогда Рома упирает ладонь в кухонный гарнитур рядом со мной и шепчет, аккуратно забрав прядку волос за ухо.

- Да брось. Два рюкзака, один…какая разница?

- Большая, Ром. Ты ее очень балуешь.

- Она моя любимая дочь…

- И моя тоже, но так нельзя, - строго смотрю ему в глаза, - Ты же не хочешь, чтобы она выросла капризной девчонкой, правильно?

Рома усмехается.

- С такой мамой? Это без шансов.

- Несмешно. Тебе нужно быть более строгим, понимаешь?

- Я буду стараться, но…не обещаю, - Измайлов делает ко мне шаг, чтобы снова обнять.

Он оставляет нежный поцелуй на шее и шепчет.

- Вот с парнем я бы был строже, а ты, наоборот, его баловала. Да?

- Рома…

- Знаю, знаю.