ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Лера выстроила жизнь в Париже стеной за стеной: старший редактор, галантный Франк, анонимный собеседник «Лев Толстой» по ночам. Но стена трещит, когда Франк ставит ультиматум — съехаться или расстатьс... Снова ты Ария Тес Лера выстроила жизнь в Париже стеной за стеной: старший редактор, галантный Франк, анонимный собеседник «Лев Толстой» по ночам. Но стена трещит, когда Франк ставит ультиматум — съехаться или расстатьс... «Ты просто космос» Лера Франк — хороший мужчина. Это действительно так. Впервые за три года мне не приходится заставлять себя, упрашивать, уговаривать. Убеждать… Черт возьми, какой же дурой ты себя ощущаешь, когда, сидя с кем-то на свидании, пока он рассказывает о какой-то абсолютно не имеющей значения хрени, ты улыбаешься, киваешь, как кукла-болванчик с торпеды прямиком из моего детства, а про себя ведешь серьезную такую баталию: - Лера. Послушай. Он — это очень хороший вариант. Красивый, спортивный. У него есть работа, даже больше! Он — довольно успешный в своей области мужчина! Так что давай…эт-самое, прекращай носом вертеть. Не дури. Не смей даже начинать это делать! Не смей! Я тебе запрещаю. И все было так. Правда. После того, о чем я вспоминать не соглашаюсь ни за что, я начала ходить на свидания почти сразу. Сначала казалось, что…ну, не получается ничего из-за посыла. Мол, ты специально это делаешь! Назло всему миру! Доказать что-то хочешь! А при таких вводных, результат всегда заставляет желать лучшего — это аксиома. Окей. Я немного притихла. Успокои

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Только никому не говорите, потому что в таком признаться сложно — мое сердце дрожит. Там, под глухой обороной, под тысячами пластов боли, моей брони из нее, родимой, и из злости жгучей — оно дрожит, ведь оно…радо.

Господи, хочется саму себя прибить. Пожалуй, я даже не ищу понимания, не ищу прощения, оправдания. Наоборот. Если совсем откровенно, я надеюсь, меня распнут за такие чувства, чтобы никому не повадно было. Назовут дурой, отправят на какой-нибудь остров необитаемой, чтобы не заразила остальных представительниц прекрасного пола своей…слабостью.

- Я не знал, что ты будешь здесь, - снова говорит он.

Не отводит взгляда. Я ощущаю его всем жаром по коже, всеми мурашками, всеми внутренними вибрациями. И хочется рыдать — что со мной? Все же было хорошо. Без него — все было хорошо!

- Закрой рот, - шиплю, - Не смей со мной разговаривать.

- Я понимаю… - начинает он после короткой паузы, а меня прям подрывает!

Если бы у шторма, который вот-вот накроет остров, было имя — оно было бы моим.

- Я сказала! - резко поворачиваюсь и на эмоциях шагаю ближе, - Не смей со мной разговаривать! Я не желаю слышать звук твоего голоса, не желаю…ничего, что связано с тобой! Это понятно?!

Наконец-то он отводит свои глаза и пару раз кивает. Я не замечаю, что с силой сжимаю перила из теплого дерева. Возможно, на них останутся следы от моих ногтей…

Отведи глаза.

Не могу.

Смотрю на него. Жадно пожираю образ, который когда-то так любила, и да! Да! Он изменился…

Повзрослел будто лет на двадцать. И жизни в нем будто бы поубавилось, похудел. Подкачался…

Твою мать!

Горячие образы рук его, которые теперь имеют более выраженный рельеф, заставляет вспоминать о том, как я кусала эти плечи. Как я гладила их. Как наносила дурацкую пену! И как я любила каждую черту его, каждый сантиметр…

А сейчас ненавижу.

Как же я тебя ненавижу!

- Не смей никому говорить о том, что было между нами, Измайлов!

Рома поднимает глаза. Через мгновение поворачивается ко мне лицом, теперь стоит напротив. И он слишком близко. Все еще далеко, но слишком близко; хотя...разве будет когда-нибудь достаточно? Мне было мало нескольких стран между нами, забыла?

И смотрит так…господи, как он смотрит на меня...Намного глубже, чем раньше. И...

Нет! Стоп! Никаких "и", "но", "или"! Прекрати отвлекаться!

- Никто не знает, что я была замужем. И никто не узнает этого!

- Боишься за свою репутацию?

Пытаемся шутить? Очень мило.

- Знаешь? Да, боюсь! Быть твоей бывшей женой — это не то чтобы очень почетно!

Молчит. И правильно. Ты знаешь, я — права! Никто не хочет быть женщиной, которую обманули; никто не хочет признавать, что им изменили. Тем более, никто не хочет быть рогатой идиоткой, которую обманули и которой изменили в ее собственном доме. На ее постели.