Бросаю взгляд на дверь и понимаю, что скорее ноги себе откушу собственнозубно, чем сделаю шаг в эту сторону и к этой еще одной, гребаной встрече.
Ни за что!
Плевать, разумеется, я никого внизу не знаю, кроме Алекса и Каты, но ни за что!
Слишком уж устала.
Хмыкаю, присаживаюсь на край постели, а самом смотрю в окно. Там открывается потрясающий вид на океан с небольшого балкона. А чтобы нет? Где-то прочитала, что для счастья и спокойствия души, нужно смотреть на воду хотя бы десять минут в день.
Звучит, как суперплан.
Встаю, выхожу. Сжимаю деревянный заборчик, драматично смотрю вдаль. Там в лунном свете океан переливается просто потрясающе, конечно. Наверно, только здесь, в этом моменте, я окончательно понимаю, почему тот бриллиант из Титаника называли «Сердцем океана». Мне кажется, что совсем не из-за его формы — слишком как-то…примитивно. Не-ет…он был похожего темно-синего цвета, таящего в себе загадку, тайну. Свободу? Может быть. И любовь. Определенно точно. Я вижу все это сейчас перед собой: сотня отблесков одного подаренного чувства — любви…
- Тебе необязательно было так сбегать, - звучит неожиданно тихий голос.
Я вздрагиваю.
И тут на рефлексе всегда поворачиваешься на звук, а я глазами вперилась в луну, вцепилась в перила и…перестала дышать. Мне ведь не нужно совсем поворачиваться; и такое ощущение противное, что свобода-то тоже — это лишь игра воображения. На самом деле ее нет, но есть клетка, которую я сама создала. Она всегда со мной, потому что куда бы я ни отправилась, от самой себя мне не убежать…
«Валерия: десять баллов
»
Лера, сейчас
У вас когда-нибудь бывало так, что весь мир резко, под давлением адреналина и кучи деструктивных эмоций, берет и сжимается до одной точки? В мозгу твоем создается особый коридор, где стены — это просто фото на высокой выдержке у очень плохого фотографа. От мира вокруг остаются только размазанные пятна, длинные, горящие полосы, и все вокруг в блюре…Это как словить стоп на одном объекте, пока вся остальная жизнь слишком быстро убегает вперед. Это как если бы ты ослеп, но видел только одно — образ, который забыть невозможно, глаза, которые являются тебе в снах, преследуют и в реальности при особо плохих раскладах. Губы, голос…
Измайлов не изменился и стал будто бы одновременно совсем другим человеком. Я его одновременно знаю, но вместе с тем совсем нет; это в моменте так, само собой. Потом, когда я приду в себя, я буду думать по-другому, но сейчас…может быть, эта тьма ночная скрывают его тьму? И я не вижу ничего, кроме чего-то нового, неведомого ранее…
Ветер качает деревья. Самые настоящие пальмы, ходящие вокруг ходуном; и знаете? Это выглядит почти иронично, потому что мир вокруг смазался и заблюрился, но он так четко отражает то, что сейчас происходит в моей голове.






