Хайят привезли в лагерь, закованную по рукам и ногам и даже шее, хотя это и не требовалось. Этот приказ тоже отдал он.
Ее вели на цепи, закованную в железный ошейник. Вели босую и почти обнаженную по горячему песку. Растрепанная, впервые в жизни испуганная, она пыталась увернуться от летящих в нее камней. Женщины избивали ее. За всех погибших по ее вине мужчин, за всех оставшихся в лагере сирот. Жестоко и безжалостно ее закидывали камнями, песком, обливали горячей водой, которую только-только сняли с огня. Били раскаленными, обуглившимися палками.
Несколько раз она упала, считая, что этим спасется от разъяренных людей. Но ее снова поднимали и пытка продолжалась. Ее оскорбляли, били по ногам и телу, дергали за цепь.
Когда ее довели до Халиля, на теле Хайят не оставалось ни одного живого места.
– Хватит… Прошу, Халиль! Верни меня в тюрьму! Пусть приведут приговор в действие! Я прошу прощения у тебя за все, что сделала! Хватит меня мучить! Я больше этого не выдержу! – она упала к его ногам, попыталась поцеловать его обувь. Но Халиль отступился.
– Аниса тоже просила меня. С моим ребенком в животе. И Алиса. Тоже с моим ребенком. И Аман. Тебе нет прощенья и казнь в стенах тюрьмы слишком просто для тебя. Ты будешь казнена здесь, в лагере, в котором так боялась оказаться когда-то. Тебя забросают камнями, как ты того и заслуживаешь. Прощай, Хайят. Теперь уже навсегда, – он развернулся и пошел прочь, не обращая внимания на ее душераздирающие крики.
Глава 62
ГЛАВА 62
Свою первую крупную продажу я отпраздновала дома перед телевизором с чашкой горячего какао и большим тортом. Меня также поздравляли коллеги и Максим… Последний позвонил ближе к вечеру и заявил, что я выполнила месячную норму за один день, за что мне полагается премия. Не то чтобы я нуждалась в деньгах, скорее наоборот, но он-то об этом не знал, а потому я сымитировала радость.
Он снова попытался пригласить меня куда-нибудь выпить, чтобы отметить это дело, но я тактично отказалась.
Продолжив вечер с тортом и телевизором, я щелкала по каналам, пока не остановилась на одном знакомом кадре. Кадре из прошлой жизни…
– В одном из самых проблемных городов восточного мира снова переворот и кровопролитие. Наши власти предупреждают об опасности поездок… – я выключила звук и уставилась на площадь, на которой не раз гуляла. Люди буквально убивали друг друга. Половина экрана была заблюрена, чтобы впечатлительные телезрители, а особенно дети не видели реки крови и тела, лежащие прямо под ногами.
Я резко переключила на другой канал, застыла с куском торта во рту. Нет. Ничего не хочу знать. Пусть там хоть все синим пламенем горит. Но тут же во мне ожила госпожа… И я проглотила кусок торта, показавшийся камнем. Там гибнут люди. Люди, которые называли меня госпожой и служили мне.






