ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Алатея Граф просыпается на холодном полу, связанная по рукам и ногам, с повязкой на глазах и пустотой вместо памяти. Она помнит только своё имя, возраст и то, что была гимнасткой из международного бал... Омут Алекс Д, Лана Мейер Алатея Граф просыпается на холодном полу, связанная по рукам и ногам, с повязкой на глазах и пустотой вместо памяти. Она помнит только своё имя, возраст и то, что была гимнасткой из международного бал... Пролог Как бы я хотела все вспомнить… Если бы я могла прочитать книгу о своей жизни и иметь в записи все то, что на самом деле со мной произошло, это здорово бы облегчило мое существование. А существую ли я? Жива ли? Или эта тьма, опоясывающая меня дьявольскими силками, — и есть те самые врата безжалостного ада? Я отчетливо помню ощущение падения, длившееся считанные секунды, за которыми последовал мощный удар головой, и мое сознание резко поглотила тьма. Мне нужно вспомнить. Вспомнить, кто я на самом деле. Но очень трудно думать, когда лежишь на холодном полу, связанная по рукам и ногам. Уязвимая, беззащитная, жалкая. Если это не предсмертная агония, которая мне мерещится, а реальность — то я бы предпочла первый вариант. Почему здесь так пахнет краской? Резкий запах, щекочущий и раздражающий рецепторы, мешает думать и вспоминать, вновь по частям собирать свою личность. Меня зовут Алатея Граф и мне восемнадцать лет. Я — профессиональная гимнастка и танцор, входящая в состав одного из самых популярных акробатических балетов мира. У меня много сумасшедш

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Ее лицо снится мне почти каждую ночь. Я не могу заставить ее уйти, даже если захочу. Есть только один способ, всего один… но он для меня больше недоступен. Я сам его уничтожил, потому что в действительности никогда не хотел, чтобы она навсегда ушла, и я буду цепляться за ее призрак до последнего…

— Нет, ты точно больной на всю голову, — выразительно закатывает глаза Алатея.

Усмехнувшись, я с горечью понимаю, что мне совершенно нечем ей возразить. Она абсолютно права. Я неизлечимо болен.

— Еще варианты есть, или ты полностью истощил свой запас красноречия?

— Я художник, и хочу написать твой портрет. Такое объяснение устроит? — иронично уточняю я.

— Художник? — удивленно вырывается у моей пленницы. — Ты серьезно, что ли?

— Не похож? — ловлю ее взгляд в зеркале и игриво подмигиваю.

— Почему… похож. Художники все немного с придурью и с бородой, — Тея нервно смеется. — Она тебя старит. Знаешь?

— Сбрею, только попроси.

— Ну надо же какой уступчивый. И что ты рисуешь… точнее пишешь?

— Я же сказал, хочу написать тебя. Согласна?

— За два часа не уложишься, — скептически замечает она, крутя в пальцах разряженный телефон и бросая загадочные взгляды на букет. — Это розы Джульетты. Ты в курсе?

— Что? — резкая смена темы ставит меня в тупик.

— Сорт роз, сравнительно недавно выведенный английским флористом Девидом Остином, — поясняет она. — Он потратил на селекцию пятнадцать лет и три миллиона фунтов стерлингов.

— Должно быть, этот Остин тоже больной на всю голову.

— Похоже на то, — со смешком соглашается Тея. — Так что с портретом? Ты действительно намерен его написать за два часа?

— За два, вряд ли, — отрицательно качаю головой. — Но если согласишься, то я не поскуплюсь. Ты говорила, что продолжения не будет, но я рассчитываю на него. Именно в том формате, который только что озвучил.

— У тебя так много денег, что ты не знаешь, кому их предложить? — насмешливо спрашивает Алатея.

— На самом деле я почти банкрот, но ради того, чтобы запечатлеть на холсте твою уникальную красоту, готов отдать последнее, — парирую я, немного сгустив краски.

Она недоверчиво рассматривает меня в отражении, затем оценивающе скользит взглядом по плечам и кистям рук.

— Я не идиотка, Дэмиан, — холодно произносит Тея. — На твоем запястье коллекционные швейцарские часы за миллион долларов.

— Меня поражает твоя осведомленность относительно расценок как на живой товар, так и на предметы роскоши, — подозрительно прищурившись, отзываюсь я.

— Я вращаюсь в богемных кругах. А к нам на огонёк, как известно, слетаются самые разные люди. Многие из них неприлично богаты. Ты кто угодно, но не бедствующий художник в поисках музы. Кстати, куда мы едем? Это ты можешь мне сказать? — посмотрев в окно, с тяжелым вдохом уточняет девушка.

— Мы на месте, Тея.