ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Алатея Граф просыпается на холодном полу, связанная по рукам и ногам, с повязкой на глазах и пустотой вместо памяти. Она помнит только своё имя, возраст и то, что была гимнасткой из международного бал... Омут Алекс Д, Лана Мейер Алатея Граф просыпается на холодном полу, связанная по рукам и ногам, с повязкой на глазах и пустотой вместо памяти. Она помнит только своё имя, возраст и то, что была гимнасткой из международного бал... Пролог Как бы я хотела все вспомнить… Если бы я могла прочитать книгу о своей жизни и иметь в записи все то, что на самом деле со мной произошло, это здорово бы облегчило мое существование. А существую ли я? Жива ли? Или эта тьма, опоясывающая меня дьявольскими силками, — и есть те самые врата безжалостного ада? Я отчетливо помню ощущение падения, длившееся считанные секунды, за которыми последовал мощный удар головой, и мое сознание резко поглотила тьма. Мне нужно вспомнить. Вспомнить, кто я на самом деле. Но очень трудно думать, когда лежишь на холодном полу, связанная по рукам и ногам. Уязвимая, беззащитная, жалкая. Если это не предсмертная агония, которая мне мерещится, а реальность — то я бы предпочла первый вариант. Почему здесь так пахнет краской? Резкий запах, щекочущий и раздражающий рецепторы, мешает думать и вспоминать, вновь по частям собирать свою личность. Меня зовут Алатея Граф и мне восемнадцать лет. Я — профессиональная гимнастка и танцор, входящая в состав одного из самых популярных акробатических балетов мира. У меня много сумасшедш

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— А если я предложу тебе вместе выпить, это будет считаться преступлением? — намеренно провоцирую я.

— Нет, я же совершеннолетняя, — Алатея снова пристально сморит мне в глаза. Звезды и планеты вокруг нас продолжают медленно кружиться в то время, как мир замирает, сужаясь до размеров пустого зала. — Я не стану с тобой пить, Дэмиан, — предугадывает она мой вопрос. Настроение резко портится, хотя я предполагал, что Тея откажется. — Но подумаю насчет портрета. Человек, так много знающий о звездах и тайнах космоса, не может быть плохим художником. А я тщеславна, как большинство женщин. Хочу увидеть себя твоими глазами.

— Даже не спросишь, сколько я тебе заплачу за сеанс позирования? — подозрительно прищуриваю глаза.

— Не думаю, что мужчина с часами за миллион долларов, отваливший за это свидание баснословную сумму, решит сэкономить на скромной добродетельной девушке, — она игриво улыбается, смахивая с моего плеча несуществующую пылинку.

— А если я попрошу скромную добродетельную девушку позировать голой? — уловив ее настрой, я повышаю ставки.

— Если художник будет держать руки при себе и переведет гонорар вперед, скромность и добродетель девушки не пострадают.

— Договорились, Алатея.

Дьявол, почему меня так сильно подмывает назвать её Галатеей? Я же ни разу не скульптор. Но мог бы… Я пытался. Одержимый идеей воссоздать живую копию Эмилии, я спустил на генетические эксперименты миллиарды. Мои вложения взлетели на воздух вместе с мечтой увидеть ее снова.

Однако вот она. Сидит рядом, словно возрождённый из небытия призрак, не тронутый временем. Такая же юная и прекрасная, как двадцать лет назад, и я отчаянно хочу поверить в пресловутый миф о том, что у каждого человека на планете существует как минимум один двойник, и, возможно…. Возможно, нет никакого сговора и тайного умысла. Алатея не виновата в том, что родилась полной копией моей Ми. Визуально я не вижу следов многочисленных операций, но мне необходимо убедиться наверняка.

— Ты постоянно хмуришься, когда обращаешься ко мне полным именем, — словно заглянув в мои мысли, внезапно замечает Тея. — Оно переводится, как «истинная». В древнегреческой мифологии Алатея была богиней истины и справедливости. Это отец так меня назвал, — голубые глаза девушки затягивает дымкой грусти. — Он увлекался греческой архитектурой, а работал обычным каменщиком.

— Его нет в живых?

— Много лет. Несчастный случай на стройке, — Тея опускает взгляд на свои тонкие длинные пальцы, теребящие ремешок сумки.

— Сочувствую.

— Мне было пять… Я его даже не помню, но мама много рассказывала мне о нем.

Я не слепая и вижу, что за нами повсюду следует «невидимая» охрана. Должна признаться, работают парни в черном очень хорошо.