Минута и в моих руках оказалась аптечка.
Ура!
Стерильная перевязь, вата и нашатырь – все было.
Увидев шприцы и ампулы с анальгином, я обрадовалась еще больше.
Зубами разорвала упаковки бинтов. Завернула в них куски ваты и, убрав ладонь своего пугающего помощника, прижала к ране.
– Помогите его посадить, нужно найти выходное отверстие пули.
– Посадить? Ты рехнулась?
Я его понимала.
Большинство людей не знает, как нужно оказывать первую помощь при огнестрельных ранениях.
А может, он мне просто не доверяет.
Это более вероятно, я ж не идиотка. Вон как наблюдает за каждым моим движением.
Но сделать это было необходимо!
– Сажайте!– повысила я голос.– Я сама не смогу, он тяжелый.
Он охренел.
Секундная заминка показалась мне вечностью.
Я успела вспотеть под тонкой блузкой и сразу же замерзнуть.
На него, наверное, никто никогда не повышает голос.
Но черноглазый подчинился.
Очень аккуратно, бережно присадил раненого.
Пострадавший сразу застонал, но глаз не открыл.
– Вот черт,– заскулила я внутри себя.– Если пробили легкое, то выжить ему вряд ли удастся уже. Интересно, что с плеврой?
Мне было страшно.
Очень страшно.
Счет идет на секунды.
Что, если он сейчас умрет на моих руках?
Глава 2
Но останавливаться я не имела права. Есть пациент – есть знания и препараты. Делай все, на что способен. Только не навреди!
Я сжала зубы, задвигая страхи на задний план, и стащила остатки рубашки, кровавые лохмотья, с покатых плеч. Мне нужно осмотреть его спину. Нужно выходное отверстие.
Но его не было.
Пуля внутри. Это значит только одно – операция. Но ее здесь не провести! Нужны инструменты, нужна стерильность! Тихий стон коснулся моих ушей.
Я схватила аптечку, набрала в шприц обезболивающее и воткнула иголку в мощное плечо.
Попробую снять шок для начала.
Сунула ампулку нашатыря в руку черноглаза и велела дать вдохнуть раненому. Держать рану и артерию уже не было смысла, я просто приклеила бинты пластырем. Было бы выходное отверстие – перевязала бы.
Но, увы.
Раненый поморщился от резкого запаха спирта и приоткрыл глаза.
– Если пуля раздробила ребро, то осколки могли повредить легкое. Плевра скорее всего повреждена, иначе, откуда такой шок? Лучше бы, конечно, чтоб застряла в кости.
Я говорила вслух сама с собой. Раздраженно потрясла окровавленными пальцами. Постучала каблучком по полу.
Всегда так делала, когда задумывалась над чем-то.
И ахнула от догадки!
С силой попыталась развести челюсти раненого, чтобы открыть рот.
Не смогла.
– Помогите!
– Ты нормальная? Зачем, твою мать?!
– Если во рту есть кровь, значит точно повреждено легкое. Надо просто проверить. Понимаете?
На его злость и ругательства обращать внимание уже не было времени. Хотелось молиться, чтобы этого не было! Но я была врачом и в высшие силы не верила.






