Девчонка выпрямляется во весь рост и хочет уже улизнуть, как я хватаю ее за локоть.
— Доводи дело до конца, раз начала, — подмигиваю, желая ослабить не пойми откуда возникшее напряжение между нами.
— Сам себя доводи, — выплевывает с отвращением.
Какого?..
— Ты хоть знаешь, с кем разговариваешь, куколка? — гляжу строго, складываю руки на груди и расставляю шире ноги.
— С самодовольным кретином? — повторяет мою позу с руками. — Идиотом, каких поискать? С заносчивым придурком с мозгами, —награждает презрительным взглядом, — как у канарейки?
Ух. Какой дерзкий ротик...
— Не угадала, — снова подмигиваю, чем раздражаю ее еще больше.
Взгляд напротив меня — словно пылающий пожар, готовый поглотить все на своем пути.
Я не успеваю за ее эмоциями. И мне это нравится. Гребаный выпад блондиночки подводит меня к краю, несмотря на ее детские оскорбления в мою сторону.
— Еще варианты? — чуть наклонившись к ней, обдаю своим дыханием кожу со сладким ароматом.
— Для тебя только один подходящий.
Концентрирую на ней взгляд, полный внимания.
— Ты подонок, — выплевывает она со смаком. — Низкий, подлый и... аморальный человек.
Эти светло-голубые глаза, как два острых и холодных ножа, вонзаются прямо в душу.
Ее голос, наполненный ненавистью и презрением, смазывает с моих губ кислую усмешку. Каким-то неведомым чувством ощущаю всю ее боль и ярость.
Эта Лика... Она...
Черт. Да она сумасшедшая!
Сексуальная и соблазнительная. И я тупо пьянею от ее активного и яростного сопротивления мне.
Ч-черт! Это будет покрепче любого напитка в баре!
— Что ты сказала?
Не знаю, зачем, но так хочется, чтобы она повторила слово, которым только что меня обозвала.
— Только правду! — дышит тяжело, отчего грудь в розовом лифчике поднимается и опускается.
Поднимается и опускается.
А глаза...
Я помню такие же глаза, только полные слез. Однажды они смотрели на меня, умоляя о поддержке и помощи. А сейчас в них горит адское пламя.
Бред какой-то, — стряхиваю с себя это ощущение.
Да нет! Я уже и забыл о той приставучей серой мышке, которая года три назад или около того неожиданно свалилась мне на голову. Дурочка не знала, с кем связалась. Я предупреждал ее, но она безудержно сталкерила меня.
Да она буквально не давала мне прохода. Где был я, там и она. Все смахивало на больной фанатизм с ее стороны, а с моей...
Однажды я не выдержал и, жестко унизив, отшил ее при всех.
С тех пор девчонку я больше не видел. А вот кошмарные сны с ее участием приходят ко мне до сих пор.
В них она откручивает мне яйца. Медленно и ни фига не нежно.
Как и эта мегера блондинистая.
Но, твою мать, все равно хочу ее — не могу.
— Лик, идем к бару.
Подружка, что развесила уши, теперь пытается украсть у меня этот красивый, редкий и местами колючий экспонат.






