ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Он — вор, проникший в кабинет ректора за секретными документами. Она — случайная студентка, попавшая в ловушку чужого приказа. Одна ночь в темноте, одно безумное влечение, и она исчезает, оставляя лиш... Мой первый... Мария Зайцева Он — вор, проникший в кабинет ректора за секретными документами. Она — случайная студентка, попавшая в ловушку чужого приказа. Одна ночь в темноте, одно безумное влечение, и она исчезает, оставляя лиш... Глава 1 Мой первый… Мария Зайцева Пролог — Ой… — испуганно охает девчонка, когда гаснет свет, и кабинет погружается в полнейшую темень. Для меня это хорошо, хотя и неожиданно. Для нее — нет. Наверно. Хотя, в самообладании ей не откажешь. Другая бы на ее месте в истерику свалилась, шутка ли: ночь, пустое совершенно, как она думает, здание универа, щелчок двери, захлопнувшейся намертво… И внезапно навалившаяся темнота. Это она еще не в курсе, что сигнализация сработала, и скоро тут будет шумно. А вот я в курсе. Потому решаю не ждать, когда внезапная гостья придет в себя и наделает еще ошибок, помимо тех, что уже совершила, и мягко подхожу к ней со спины. В темноте я, конечно, нихрена не вижу, но за время, пока нахожусь здесь, успел чуть-чуть привыкнуть к обстановке, потому на стулья и стол не падаю. Опыт, мать его, сын ошибок трудных… Не пропьешь. В любом незнакомом месте я обживаюсь мгновенно, словно опытный помойный котяра. Сразу делаю чужое пространство своим. Стою за ее спиной, на расстоянии дыхания буквально. И изучаю смутные очертания макушки.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Этот МаЗ вполне деликатно еще с ней поступил, не стал резко отшивать, гадости говорить, просто дал понять, что не заинтересован, что мелкая она и глупая.

Все правильно ведь!

Но сестренку жаль.

Утешать я ее, конечно, не буду, не заслужила, но и нервы слишком трепать не хочу. По крайней мере, сейчас.

Пусть выспится, переночует со своим разочарованием. А там и поговорим с утра. На свежую голову.

Ободренная таким решением, я чуть выдыхаю… И в этот момент ощущаю, как горячая наглая ладонь скользит по спине!

Замираю, разворачиваясь гневно к негодяю Богдану, гаду такому, Александровичу.

Он щурится довольно, усмехается.

И скользит ладонью ниже.

Выгибаю непроизвольно спину, стремясь уйти от бесстыдного натиска, но куда там!

— Сядь удобней, Кудряшка, — говорит он нейтральным таким, спокойным тоном, — что ты так жмешься? Места полно в машине…

— Мне удобно, спасибо, — холодно отвечаю я и взглядом сигнализирую, что, когда мы останемся наедине, я его убью просто.

— Вот как? Я рад…

И горячие пальцы ныряют в вырез моего платья! Ай!

Реагирую очень остро, сильнее прогибая поясницу, и Богдан едва слышно шипит сквозь зубы:

— Горячо… Мне нравится…

— Боже, да заткнись уже! — закатываю я глаза, понимая, что без борьбы мне от этого нахала не избавиться сейчас.

Ему-то смешно, он понимает, что довезет нас до дома и все! И больше ему ничего не обломится, потому что я не позволю…

Вот и ловит случай.

Не как интеллигентный человек, каким прикидывался, успешно, кстати! А как гопник из подворотни! И манеры у него такие же!

Распаляю в себе злость, чтоб только не отвлекаться на то, как горячо и мурашечно мне от его пальцев по обнаженной коже. И как хочется податься ближе, посмотреть, что могут они еще?

Я ведь помню, что делал он в кабинете ректора тогда. Помню…

Некстати эта память сейчас! Вообще!

Мы доезжаем до нашего двора, но заехать внутрь не можем, слишком узко, не развернуться. Паркуются у нас, конечно, вообще как попало.

Динарка молча выкатывается на улицу, я, решив обойтись коротким «Спасибо. Увидимся», тоже пытаюсь следовать за ней.

Но Богдан придерживает за руку.

Смотрю на него строго, дергаю локоть.

— Я буду тебя ждать, Кудряшка.

Сейчас в глазах Богдана нет ни намека на улыбку.

Удивительные метаморфозы: от таинственного вора до загадочного аспиранта, от строгого препода до вальяжного прожигателя жизни, от горячего соблазнителя до неудержимого в бою зверя, от игривого кошака до пугающе серьезного хищника…

Кто он такой, Богдан Александрович? Кто?

И сейчас… Не шутит. Будет ждать.

И мне бы надо отказаться, надо просто сказать ему, чтоб надежд не питал никаких, но…

Но я молчу.

И выхожу из машины.