- Может быть, помоемся? - выдыхаю я, и голос звучит слабо, едва слышно.
Он замирает на секунду. Его взгляд буравит меня. Затем раздаётся короткий, хриплый смех.
- Ладно, уговорила.
Он меняет положение, раздевается и садится в ванну.
Воды сразу же становится больше.
Он сразу тянет меня к себе, на бедра.
Его руки снова на мне, поворачивают, направляют.
- Сверху сядешь. Помоемся...
Его голос становится тише, но от этого не менее властным.
Это не отсрочка. Это просто смена декораций.
Игра продолжается. И правила по-прежнему диктует он.
Я сажусь сверху на его бедра.
Лицом к лицу.
Пожалуй, в других обстоятельствах... Я бы несомненно запала на такого, как он: взрослый,
сильный, в чем-то жесткий.
Но такой брутальный самец, настоящий мужчина!
Сейчас, увы, с маскулинностью у парней не очень хорошо дела обстоят: сколько парней
метросексуалов…. А сколько тех, кто ходит на маникюр даже чаще меня...
Вот только обстоятельства таковы, что не выйдет ничего хорошего из этой встречи, полной
животного секса.
Он просто взял, что захотел, а у меня не хватило сил сопротивляться ему.
И я даже не задумываюсь о том, какую Юлю он на самом деле ждал.
Возможно, это просто совпадение.
Он опускает веки, закрывает глаза, но смотрит на меня из-под полуопущенных ресниц.
Его взгляд немного ленивый, но внимательный.
- Вымой меня, девочка, - просит он, уронив ладони на талию. - А потом я вымою тебя...
Всюду.
Это была сумасшедшая, горячая, пожирающая ночь.
Тело ноет и гудит, как раскаленная струна, на которой играли слишком грубо и слишком долго.
Каждый мускул, каждая клеточка помнит каждое его прикосновение, каждый властный приказ,
каждый стон, вырванный у меня силой или... нет, не только силой.
Стыдным, предательским желанием.
Он угомонился лишь под утро, тяжело рухнув рядом. Его мощная, волосатая лапа
бессознательно сжала мою грудь, как будто даже во сне он не собирался отпускать свою добычу.
Дыхание стало ровным и глубоким.
Стало тихо.
Я едва сомкнула глаза, проваливаясь в беспокойный, обрывистый сон, полный его образов.
Через час я резко проснулась от биения собственного сердца, которое колотилось, как птица в
клетке.
В голове, словно молния, сверкнула мысль:
Надо бежать! Пока он спит.
И... пока он не осуществил угрозу: отдать меня... другим.
Что это вообще значит?
Я и не подозревала, что здесь настолько дикие нравы.
Сердце готово выпрыгнуть из груди.
Я замираю, прислушиваюсь к его дыханию. Ровно. Глубоко. Он спит.
Движения должны быть бесшумными, словно я бесплотный призрак.
Я медленно, миллиметр за миллиметром, высвобождаюсь из-под его тяжелой руки.
Кожа под ней горячая и влажная.
Он хмурится во сне, что-то хрипло бормочет на своем языке, и я замираю, не дыша.
Сердце стучит в висках.
Мужчина переворачивается на другой бок, спиной ко мне.






