Не буду второй
Кристина Майер
Самира выросла в семье, где женщина — валюта для обмена. Когда отец погиб, а дед попал в тюрьму, мать и братья решили восстановить богатство за счёт её судьбы: отдали в наложницы к Исламу Караеву — вл...
Пролог
Самира
Кутаясь в теплый плед, спускаюсь на кухню. На дворе сырая осень, а мы до сих пор не включили отопление. По позолоченным стенам расползается плесень, мама каждый день сокрушается о её вреде, но продолжает экономить на коммунальных услугах. Последние три года мы экономим не только на коммуналке, мы экономим на всем!
После смерти отца заниматься бизнесом стало некому. Когда-то огромная империя Алибековых, о которой так любит вспоминать мама, расхищается кучкой жуликов. Я не сомневаюсь, что годовые отчеты, в которых компания приносит лишь убытки, не соответствуют действительности. Советовала маме нанять независимого аудитора.
— Где мы возьмем деньги?! — швырнула мама в раковину половник. — Ты хоть представляешь, сколько это будет стоить?! — накричала на меня. Больше я не лезу к ней с предложениями.
Мама и раньше не отличалась добрым нравом, а за последние три года превратилась в злобную ведьму. Нет больше подруг, СПА-процедур, салонов красоты, походов по бутикам, что делало ее чуть более счастливой и доброй. Мы перестали общаться, интересоваться проблемами и переживаниями друг друга. Я стараюсь максимально редко пересекаться с ней, что сложно сделать, ведь мы живем в одном доме.
Заметив, что в кухне горит свет, вытягиваюсь на цыпочках и тихонько крадусь назад к лестнице.
— Самира! — подпрыгиваю от грозного голоса мамы. Может, проигнорировать? А если начнет кричать? — Самира, иди сюда!
Тяжело вздохнув, возвращаюсь на кухню.
— Прячешься от меня? — налетает, как только я оказываюсь на пороге. Злая и раздраженная: брови хмуро сведены, поджаты губы, нервно раздуваются крылья носа.
— Нет, — негромко. Я так устала оправдываться, слушать крики, терпеть оскорбления…
— Садись, ешь! — кивает в сторону стола.
Как же тяжело жить в постоянном негативе. Аппетит пропал, но сказать об этом маме — навлечь на свою голову очередной скандал.
Бурча под нос, наливает мне суп с вермишелью. Ставит передо мной полную тарелку, кладет два кусочка хлеба на салфетку. Боится, что я поправлюсь и потеряю спрос на рынке невест. Не теряет надежды пристроить меня в «богатый дом», чтобы выправить «наше» положение. Я готова рассказать всем потенциальным женихам о нашем бедственном положении, лишь бы не выходить замуж по расчету, но, если я так поступлю, мама меня убьет.
— Доедай и дедушку покорми, — приказывает родительница. Сжав зубы, проглатываю возражения, готовые сорваться с губ. Ставит тарелку для себя.
«Я обязана помогать, — напоминаю себе. — Маме тяжело тянуть весь дом и больного старика».






