Я ненавижу себя за это, ненавижу за то, что голова кружится, а во рту становится сладко и жарко.
Каждое движение его губ выжигает во мне клеймо, заставляя забыть, где я, кто я и почему я вообще должна его ненавидеть.
Это не просто поцелуй - это очередной провал.
Мои планы по поводу Димы сейчас же кажутся дико глупыми, в то время как Волков - это океан, в котором я утопаю.
И, самое страшное, мне совершенно не хочется спасаться.
Артем чуть отстраняется, чтобы перевести дыхание, и его лоб упирается в мой.
Он тяжело дышит, его зрачки расширены настолько, что радужка кажется почти черной.
А я стою, не в силах даже вздохнуть, чувствуя, как горят мои губы и как внутри все дрожит от невыносимого, дикого резонанса.
- Волков, ты…, - еле выдавливаю.
Сердце всё ещё на ускоренных. Мозг словно вата.
- Каждый раз так будет, поняла, - шипит он, обжигая мою кожу своим дыханием. - А то, что ты делала с ним, ты забудешь.
И его губы снова тянутся к моим.
___
Артем
Видеть ее рядом с другим, да блядь, просто слышать о том, что она целовалась - форменная пытка.
Чистая, концентрированная ярость, которая выжигает изнутри.
Смотрю в ее глаза, в которых дохера бунта, и снова не выдерживаю.
Все доводы к чертям.
Впиваюсь в ее рот с новой силой, но на этот раз медленнее, пробуя на вкус каждую каплю ее сопротивления.
Блядь, как долго я этого ждал.
Сколько ночей я представлял, как это будет, когда, наконец, вернусь, когда смогу снова сжать Лебедеву в объятиях.
От Фимы пахнет охуенно - смесью цветочного шампуня, ванили и того самого едва уловимого аромата ее кожи, который намертво въелся в меня и ничем его было все эти месяцы не перебить.
Этот запах ударяет в голову покруче любого виски.
Я вдыхаю его, заполняя легкие до отказа, и чувствую, как внутри все натягивается до предела.
Мои ладони скользят от ее лица ниже, сжимают ее талию, притягивая почти грубо, так, чтобы между нами не осталось даже атома воздуха.
Я чувствую ее хрупкость, сумасшедший ритм ее сердца, который бьется прямо под моими пальцами, и это сводит с ума.
Поцелуи с ней - это яд. Сладкий, обжигающий яд.
Когда мой язык снова проникает внутрь, исследуя, захватывая территорию, которую я по праву считаю своей, и пусть все нахер идет, я едва подавляю стон.
Фима, пиздец, желанная.
Теплая, податливая под моей хваткой.
Я не просто целую ее. Я пытаюсь вплавиться в нее, оставить свой след, чтобы она четко, каждой клеткой своего тела поняла - никакой Дима, никакой, блядь, другой человек в этом мире не сможет дать ей того, что могу дать я. Это чувство обладания, эта дикая, первобытная радость от того, что она здесь, в моих руках, и она тает - это лучшее, что я когда-либо испытывал.
Чувствую, как ее пальцы сжимаются на мне, как она стонет мне в губы в ответ. Это признание ее слабости перед моим напором пьянит ещё сильнее.
Я хочу ее.






