ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Фиме предъявили требование, от которого невозможно отвертеться: забыть Артема Волкова. Она поступила в университет, выбила общежитие, завела скромного и серьёзного Диму — всё, чтобы начать заново. Но... Ответишь Инна Стужева Фиме предъявили требование, от которого невозможно отвертеться: забыть Артема Волкова. Она поступила в университет, выбила общежитие, завела скромного и серьёзного Диму — всё, чтобы начать заново. Но... Глава 1 Фима - Фима, ну, идем же! - Подожди. Ещё минутку. Стоим с Аленкой на лужайке перед входом в универ. Она тянет внутрь, я же вдыхаю свежий осенний воздух. Уже почти месяц мы учимся здесь, а мне до сих пор не верится. Как же я рада и счастлива! Что поступила. Что смогла выбить общежитие. Правда, на трех девочек на комнату, но мне и это в радость. Что подруга тоже сюда поступила и не пришлось заводить новых с нуля. А ещё… - Фима, привет! Дима подходит со спины и приобнимает. Ещё я невероятно рада тому, что на прошлой неделе познакомилась с отличным парнем! - Дим, привет! Разворачиваюсь и изображаю широкую улыбку. Почти не лукавлю, Дима мне и правда нравится. Он точно такой, каким и должен быть парень. Скромный, серьёзный, сдержанный. Я на филологическом, он на юрфаке, мы с ним случайно столкнулись в библиотеке и разговорились. И сразу же договорились пообедать в кафе. Так и закрутилось. - Ну, ладно, я побежала, - Аленка нас оставляет. - Как прошел вечер? - спрашивает Дима. - Спасибо, Дим, все отлично, а у тебя? Соседи не сильно мешали спать? Дима из не

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я ненавижу себя за это, ненавижу за то, что голова кружится, а во рту становится сладко и жарко.

Каждое движение его губ выжигает во мне клеймо, заставляя забыть, где я, кто я и почему я вообще должна его ненавидеть.

Это не просто поцелуй - это очередной провал.

Мои планы по поводу Димы сейчас же кажутся дико глупыми, в то время как Волков - это океан, в котором я утопаю.

И, самое страшное, мне совершенно не хочется спасаться.

Артем чуть отстраняется, чтобы перевести дыхание, и его лоб упирается в мой.

Он тяжело дышит, его зрачки расширены настолько, что радужка кажется почти черной.

А я стою, не в силах даже вздохнуть, чувствуя, как горят мои губы и как внутри все дрожит от невыносимого, дикого резонанса.

- Волков, ты…, - еле выдавливаю.

Сердце всё ещё на ускоренных. Мозг словно вата.

- Каждый раз так будет, поняла, - шипит он, обжигая мою кожу своим дыханием. - А то, что ты делала с ним, ты забудешь.

И его губы снова тянутся к моим.

___

Артем

Видеть ее рядом с другим, да блядь, просто слышать о том, что она целовалась - форменная пытка.

Чистая, концентрированная ярость, которая выжигает изнутри.

Смотрю в ее глаза, в которых дохера бунта, и снова не выдерживаю.

Все доводы к чертям.

Впиваюсь в ее рот с новой силой, но на этот раз медленнее, пробуя на вкус каждую каплю ее сопротивления.

Блядь, как долго я этого ждал.

Сколько ночей я представлял, как это будет, когда, наконец, вернусь, когда смогу снова сжать Лебедеву в объятиях.

От Фимы пахнет охуенно - смесью цветочного шампуня, ванили и того самого едва уловимого аромата ее кожи, который намертво въелся в меня и ничем его было все эти месяцы не перебить.

Этот запах ударяет в голову покруче любого виски.

Я вдыхаю его, заполняя легкие до отказа, и чувствую, как внутри все натягивается до предела.

Мои ладони скользят от ее лица ниже, сжимают ее талию, притягивая почти грубо, так, чтобы между нами не осталось даже атома воздуха.

Я чувствую ее хрупкость, сумасшедший ритм ее сердца, который бьется прямо под моими пальцами, и это сводит с ума.

Поцелуи с ней - это яд. Сладкий, обжигающий яд.

Когда мой язык снова проникает внутрь, исследуя, захватывая территорию, которую я по праву считаю своей, и пусть все нахер идет, я едва подавляю стон.

Фима, пиздец, желанная.

Теплая, податливая под моей хваткой.

Я не просто целую ее. Я пытаюсь вплавиться в нее, оставить свой след, чтобы она четко, каждой клеткой своего тела поняла - никакой Дима, никакой, блядь, другой человек в этом мире не сможет дать ей того, что могу дать я. Это чувство обладания, эта дикая, первобытная радость от того, что она здесь, в моих руках, и она тает - это лучшее, что я когда-либо испытывал.

Чувствую, как ее пальцы сжимаются на мне, как она стонет мне в губы в ответ. Это признание ее слабости перед моим напором пьянит ещё сильнее.

Я хочу ее.