После того, как «особа голубых кровей» откланялась, переключившись на других гостей, большинством из которых были всякие тухлые университетские мажоры и скандальные блогеры, мы с ребятами решили, что свалим из этого «королевства кривых зеркал» при первой же возможности.
К сожалению, переезд в Москву и новый статус их семьи слишком быстро вскружил Женьке голову, превратив некогда забавного открытого парня в недомажора с королевскими замашками.
Я не теряла надежду, что он все-таки одумается, и, наигравшись в богатея, отключит пафосный режим.
С этими мыслями я, устав от большого количества людей в гостиной, озираясь, поднялась по лестнице, пытаясь игнорировать странное веяние, тянущее меня вверх…
Каюсь, где-то на дне моей мазохистской душонки зародилось это пугающее желание заглянуть в его спальню…
Ну, хоть одним глазком посмотреть, где ночует Вадим Завьялов.
- У нас серьезные проблемы, принцесса, но у тебя все еще есть возможность отделаться малой кровью…
Значит, у нас проблемы. Так-так.
- Хьюстон, ты слышал? – усмехнулась я себе под нос, толкая одну из тяжелых дверей в конце коридора.
И сразу поняла, что попала в десятку, мысленно обратившись ко всевидящему Хьюстону Батьковичу, потому что проблемы, судя по всему, были в первую очередь у меня. Серьезные. С головой.
Иначе как объяснить, что вместо того, чтобы сбежать из этого дома, сверкая пятками, я имела неосторожность отыскать его комнату. Его спальню. Его святая святых.
Тихо прикрыв за собой дверь, я медленно осмотрела стильное помещение в приглушенных темных тонах, ни секунды не сомневаясь, что именно здесь базируется Вадим Мудакович.
И рада бы ошибиться, но запах…
Его проклятый сучий запах, казалось, отравил все.
- Боже, – судорожно выдохнув, я почувствовала, как начинает убойно тарабанить мое слабое сердце.
Прикрыв глаза, танцующей походкой я прошла вглубь Завьяловской опочивальни, мысленно воспроизводя в памяти нашу перебранку на конюшне… последовавшие за этим ласки… пикник… поцелуи… объятия… каждый свой оргазм, подаренный им.
Наконец, мой взгляд зацепился и замер над рабочей зоной. Над массивным темным деревянным столом, заваленным какими-то схемами и документами, переместившись к шкафу из темного дерева.
Я медленно провела пальцем по корешкам книг на полке: «Искусство войны», «О войне» Клаузевица, «Биографии великих полководцев», «Труды по стратегии и психологии конфликта». Далее шли сборники изречений Македонского, Наполеона, Суворова…
М-да.
Сама не знаю почему, но мне стало не по себе… Большинство книг в его домашней библиотеке повествовали об искусстве ведения войны, различных тактиках и стратегиях.






