Как бы отец ни выпендривался, у них со Степаном были особенные отношения.
Степан вообще был очень особенным.
Например, он с самого раннего детства просто обожал Фарида. Всегда безмятежно залезал к нему на колени и приносил ему свои игрушки, и дергал за галстук, и не боялся ни громкого голоса, ни резких интонаций.
Невероятно спокойный и невозмутимый ребенок.
Маруся по сравнению с ним казалась очень капризной.
В какой-то момент отец объявил, что в Степане пора воспитывать мужской характер, поскольку ему придется заботиться о сестрах. Асю такая гендерная несправедливость развеселила, а Адам злился на полном серьезе, пока не понял, что отец просто любит проводит время со Степаном.
Может, этого старого мерзавца вообще никто в жизни так сильно не любил, как один маленький добрый мальчик.
– Я просто хотел поблагодарить тебя за дом и Амину Ивановну, – смягчившись, сказал Адам. – Это очень кстати.
Ася всегда говорила, что искренняя благодарность ставит людей в тупик.
– Пожалуйста, – ответил отец неловко. – Позаботься завтра о маме. Мне что-то тревожно. Может, организовать вам медсестру?
– Все не так плохо.
– Когда станет плохо – будет поздно, – резко ответил отец и продолжал говорить что-то еще, но Адам его больше не слушал.
Две теплые руки обвили его за талию, в горло запершило от нежности, и тихий шепот заполнил собой весь мир:
– Адам, пойдем, я познакомлю тебя с морем.
Торопливо попрощавшись, он перехватил ладонями Асины руки на своем животе.
– Сейчас? Темно. И мы черт знает где. И наверное это не безопасно…
– Не валяй дурака, – отмахнулась Ася, чмокнула его в плечо, взяла за руку и решительно пошагала к калитке. – Мы живем почти на пляже.
– Я видел море из окна машины! На сегодня мне хватит!
– Ничего ты не знаешь, Джон Сноу!
– Кто?
Она шла вперед уверенно и целеустремленно, как будто внутри Аси был встроен компас, ведущий к морю. Миновав узкий переход поверх железнодорожный путей, они перешли дорогу и нырнули между частных домов по разбитой асфальтовой дорожке.
Темное и тихо дышащее море открылось перед Адамом сразу, без всякого предупреждения. Лунная дорожка чертила серебристый путь от берега и до бесконечности.
Адам застыл, вдыхая в себя этот простор и тишину ночи.
Пляж был галечным, разделенным волнорезами и совершенно пустынным. Где-то далеко, за много-много волнорезов, жгли костер.
Звезды здесь стали не просто большими, а неприлично огромными.
Тихий шорох одежды позади себя заставил Адама вздрогнуть от неожиданности.
– Ася! – произнес он с ужасом. – Ты же не собираешься…
Они тихо засмеялась – серебристый колокольчик в ночи, и сарафан скользнул по ее телу вниз, обнажая белокожее великолепие.






