Однако в тот же день все мои документы изъяли, в лазарете провели обыск, все оборудование опечатали, меня самого отстранили от работы до выяснения обстоятельств, и даже идентификатор забрали, выдав вместо него временное устройство связи.
Я мысленно присвистнул.
Похоже, серьезные ребята сюда прибыли.
— Это со всеми так?
— Да, — подтвердил лэн Нортэн. — Документы подняли за все годы моей работы в школе. Протоколы обследования детей, графики проверки оборудования, сроки проведения обязательных осмотров, записи в медицинских картах… абсолютно все. А потом еще и допросы пошли, причем в присутствии следователей из военного министерства. На специальном оборудовании и строго под запись. Однако о тебе никто не спрашивал, — добавил он, видя, что я хочу задать еще один вопрос. — Поэтому я решил, что исключенные дети их не интересуют, и успокоился, решив, что твой браслет забрали лишь постольку-поскольку, а не потому, что вскрылась информация о подлоге. И раз уж меня ни разу не спросили ни про тебя, ни про твое исключение, значит, дело было не в этом, и мне, скорее всего, ничего не грозит.
Я ненадолго задумался.
Само собой, в своих грешках проверяющим он признаваться не стал. Да и зачем, раз они не спросили?
— Что было дальше?
Лэн Нортэн вздохнул.
— Очень скоро стало понятно, что проверяющих интересует преимущественно то, что связано с деятельностью бывшего директора школы. В моем случае — закупки оборудования и препаратов, своевременное техническое обслуживание аппаратов, какие стояли суммы в документах, вовремя ли оплачивались накладные, не было ли в них расхождений… но я подавал все заявки вовремя. Осмотры проводил точно по срокам. Записи в медицинской документации вел исправно. А о том, каким образом лэн Моринэ делал закупки, на какие средства рассчитывался с поставщиками и какие суммы указывал в отчетах, был не в курсе, поэтому претензий ко мне не возникло, и я уже на третий день вернулся к работе.
— Учеников тоже допрашивали? — поинтересовался я.
— Да. Почти полторы недели всю школу трясло как в лихорадке. До меня дошла информация, что в школьных ведомостях нашли много несовпадений, директора обвинили в растрате государственных денег, а также в мошенничестве в особо крупных размерах и ненадлежащем исполнении обязанностей.
— И только? — усмехнулся я.
Лэн Нортэн тяжело вздохнул.
— Еще его обвинили в сексуальных домогательствах и насилии над несовершеннолетними.
— Вы об этом знали?
— Нет! — отшатнулся доктор, слегка улучшив мое мнение о нем.






