Тогда он отправил охранников вниз, а сам принялся выяснять, почему его до сих пор никто не проинформировал, что, оказывается, все это время в камере-одиночке пребывал пусть неблагонадежный, подлежащий исключению, находящийся под серьезными обвинениями, но все-таки ученик. И вот когда прибывший по его приказу начальник кухни сообщил, что никаких распоряжений насчет тебя не получал и что никто из его работников за последние две недели в подвал не спускался… когда стало ясно, что все это время тебя никто не кормил, и когда на экране лэна Даорна, где велась по-прежнему трансляция из карцера, вдруг промелькнула молния…
— Я даже передать тебе не могу, что я испытал в тот момент, — утер со лба испарину доктор. — Со мной чуть удар не случился при мысли, что я натворил. Едва успел нагнать охрану и сказать, чтобы не открывали дверь карцера сразу. Наличие молний означало, что ты еще жив, но, скорее всего, не в состоянии себя контролировать. Без подзарядки блокиратор магии мог проработать три, максимум четыре дня, после чего ты непременно столкнулся бы с проблемой нестабильного дара. Датчиков внизу нет. Стены толстые, крепкие, так что мы бы даже криков не услышали. А в случае с молниями, в замкнутом пространстве…
Он наконец поднял на меня измученный взгляд.
— Честно говоря, я до последнего не верил, что лэн Моринэ мог так с тобой поступить. Что бы ты ни натворил и в чем бы ни был виновен, даже для него это было бы слишком. Он ведь, как я понимаю, и на допросах ничего не сказал. Сделал все, чтобы тебя никто не искал и не нашел раньше времени. Если бы лэн Даорн не полез копаться в моих бумагах и если бы не прицепился ко всяким мелочам… Признаться, когда я тебя увидел, то решил, что мы тебя не вытащим. Две недели без еды, без воды, на таком холоде, да еще и с нестабильным даром…
— В камере оказался неисправный вентилятор и с него часто капало, — спокойно ответил я, благо ответ на этот вопрос у меня был продуман заранее. Без еды человек может прожить до нескольких недель, а вот жажда добила бы меня быстро. — На стенах тоже скапливалось много влаги, поэтому первое время я как-то справлялся. Потом перестал работать идентификационный браслет, и стало уже сложнее, но в конечном итоге это оказалось неплохо, потому что бесконтрольно срывающиеся молнии меня хотя бы согрели. Есть я к тому времени уже не хотел. Боли в животе почти прошли. Воду, конечно, пришлось брать из поддона туалета, но я решил, что лучше так, чем просто взять и сдохнуть. Сдаваться без боя я не привык.
— Ты молодец, — неуверенно улыбнулся доктор, когда я замолчал и отвернулся, словно не хотел об этом вспоминать. — Даже взрослому пришлось бы туго.






