Причем офицером он явно был не кабинетным — на правой стороне его шеи, убегая под высокий воротник, виднелся широкий след от старого ожога, а рядом красовался совершенно отчетливый шрам, какой бывает от огнестрельного ранения.
При этом он оказался совсем не стар. Навскидку я был дал ему лет сорок, ну может, сорок пять, не больше, его ауры выглядела на удивление яркой, широкой. Я бы даже сказал, что молодой, однако короткий ежик седых волос и низко нависающие брови существенно старили нового директора. Лицо же у него оказалось совсем обычным. Я бы сказал невыразительным и даже бесстрастным. Глубоко посаженные глаза, плотно сжатые губы, твердый, тщательно выбритый подбородок…
А еще от него исходило ощущение какой-то внутренней силы.
Вот вроде и не здоровяк, не качок. Фигура у нового директора оказалась больше сухой и жилистой, нежели накачанной и спортивной. Однако когда он приблизился, от него прямо-таки повеяло чем-то… знаете, этакой сдержанной мощью. Неуловимым, но совершенно отчетливым привкусом опасности. Да еще и чип этот дурацкий… Такие люди обычно не в школе работают, а где-нибудь в разведке, в спецслужбах. Может быть, даже в личной охране какой-нибудь важной персоны.
И один тот факт, что этот человек оказался здесь, лучше всяких слов доказывал: школу Ганратаэ в скором времени ждут по-настоящему серьезные перемены. Хотя я пока не мог сказать, плохо это или хорошо.
— Адрэа Гурто? — ровным, чуть хрипловатым голосом осведомился чужак, подойдя к диагностическому креслу. А как только я привстал, собираясь его поприветствовать, сделал отрицательный знак. — Не надо. Сегодня я не требую от вас соблюдения правил.
— Доброе утро, лэн, — все же решил последовать совету доктора я.
— Как ваше самочувствие? Лэн Нортэн сообщил, что вы уже способны со мной побеседовать.
— Так точно, лэн директор! — непроизвольно перенял я манеру Иртэ. Внешность нового руководителя школы как нельзя более точно соответствовала именно такому ответу. — Всегда готов, лэн!
Лэн Даорн удовлетворенно кивнул, после чего присел на тот же самый табурет, на котором недавно сидел доктор, и внимательно на меня посмотрел.
Причем смотрел он долго, оценивающе, что-то явно для себя отмечая или даже сравнивая. О чем-то думал. Или, может, вспоминал информацию из личного дела. Но я решил, что пока не буду торопить события, поэтому просто сидел, молчал, беззастенчиво изучал его в ответ и терпеливо ждал, когда же господин директор соизволит пояснить причины своего прихода.
— Я хотел сообщить вам, лэн Гурто, что лэн Моринэ, несколько его подручных, а также прежний начальник охраны и ряд его подчиненных отправятся под военный трибунал, — вдруг с ходу взял и огорошил меня директор.
Фигассе.






