ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Андрей Ростов просыпается в чужом мире — в теле убитого восьмилетнего мальчика, среди трупов и пожара чужого поместья. Род Расхэ уничтожен по приказу императора, отец обвинён в измене, а единственный... Протокол "Наследник" Александра Лисина Андрей Ростов просыпается в чужом мире — в теле убитого восьмилетнего мальчика, среди трупов и пожара чужого поместья. Род Расхэ уничтожен по приказу императора, отец обвинён в измене, а единственный... Часть 1 Попаданец. Пролог Я пришел в себя от громкого гула, словно на крышу дома, где мы вчера шумно праздновали выпускной, пытался приземлиться вертолет. Впрочем, какой вертолет? На побитую временем хрущевку, где два моих одногруппника снимали жилье и где мы всей группой решили зависнуть после сдачи «госов», не то что приземляться — смотреть было страшно! Старая, обшарпанная, с покоцанными углами… Выходить на балконы в этой развалюхе вообще не рекомендовалось — они еще лет пять назад выглядели так, словно вот-вот развалятся! Однако нас это не смутило: пьяным, как известно, море по колено. Я так вообще с Коляном поспорил, что пройдусь по перилам на руках без страховки. Поспорил, угу. Вот только чем дело закончилось, непонятно. Меня, кажется, вырубило, но, может, оно и к лучшему, потому что вчера я конкретно перебрал. Я наморщил лоб, пытаясь вспомнить, действительно ли сдуру поперся доказывать собственную крутость перед приятелями, но голова соображала плохо. Лоб немилосердно болел, словно по нему какая-то добрая душа шарахнула битой. В гру

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Ух мать! Ну и силища у этого кабана!

— Где ж ты был так долго⁈

— Э… дедуль, да я вообще-то не…

— Я так тебя ждал! Так соскучился! Когда же ты приехал, Малишек⁈

— Сегодня, — замедленно ответил я, настороженно отстраняясь, но старый медведь агрессии не проявлял. Только беззвучно плакал и одновременно лыбился, словно действительно любимого внучка встретил. Эмма тоже молчала. Так что я решил, что лучше не выпендриваться и, раз уж дед все равно ничего из недавнего времени не запомнил, то имело смысл ему подыграть. — Ты же сам за мной на станцию ездил. Забыл?

— Да ты что⁈ — испуганно отшатнулся старик. — Как же я мог такое забыть⁈ Ты же мой единственный внук! С малолетства ко мне летом ездишь!

Хм. Хорошо, что уже почти осень, и у меня конкурентов нет. Не то второго «Малишека» дедок мог бы не пережить. Хотя, может, никакого внука у него и не было. Или же родители в этом году решили не рисковать, оставляя несовершеннолетнего отпрыска наедине с забывчивым стариком.

— Да что ж ты у порога стоишь, как неродной⁈ — тем временем всплеснул руками тот. — Давай, садись… садись, мой хороший, ужинать будем!

Он еще много чего говорил, суетился, когда накрывал на стол, называл меня чужим именем, поминал не моих родителей и вообще, выглядел на редкость воодушевленным. Я старался говорить поменьше, пакет с сухпайками и комбинезоном припрятал в углу, чтобы случайно себя не выдать. Послушно кивал. Жевал черствый хлеб, пил молоко и ел сыр с отчетливым привкусом плесени. Терпеливо сидел и слушал. Угукал, когда надо. А по мере того, как за окном становилось все темнее, начал подмечать, что энтузиазм у деда иссякает прямо на глазах.

Наконец он совсем устал и велел мне укладываться спать в той самой комнате, где стоял сундук. Я сначала подумал, а не пойти ли мне отсюда нафиг, но мыкаться в лесу до утра очень уж не хотелось. Запрячь чужую лошадь я тоже не смогу. Верхом тем более не поеду. Так что придется или прикинуться чужим внуком, наутро напомнив деду про Кринки, или же топать туда пешком, теряя на этом лишних полтора дня.

Ладно. Авось дед не людоед и маленькими детьми не питается. А если он вдруг начнет руки распускать, то съем его сам. В буквальном смысле слова, угу. Я теперь умею.

Ночь, как ни странно, прошла спокойно. Выспался я нормально, никто меня не тревожил. Однако утро, как и следовало ожидать, началось с новых вопросов. Правда, на этот раз дед «вспомнил» меня почти сразу, снова полез обниматься и принялся плакать, зато на прогулку в соседнюю деревню я уговорил его без труда. Как оказалось, во внуке он души не чаял и был готов ради него на любые подвиги.

Когда он запрягал лошадь, мне даже стало немного совестно — вот так открыто использовать больного, по сути, человека.