Мы с вами в лесу встретились, и вы были так добры, что согласились помочь мне с ночлегом, а назавтра пообещали отвезти в Кринки. Я заблудился. Мне домой надо.
— В Кринки? — задумался старик и через пару мгновений махнул рукой. — Само собой, отвезу. Давай, заходи, не то холодает. Негоже ребенку на улице в такое время оставаться.
Он отвернулся и преспокойно принялся выпрягать лошадь, которую потом отвел в стоящий неподалеку сарай, а я все это время стоял, как баран, и молча смотрел ему в спину.
Это что сейчас такое было?
Он что, реально забыл, что подобрал меня рэйн назад в лесу⁈
— Пойдем, — кивнул дед, проходя мимо. — Надо поесть, да и спать будем уже укладываться. Темнеет здесь быстро. Оглянуться не успеешь, как солнце спрячется за горизонт. Еды у меня, правда, немного, но на двоих хватит. Голодным не останешься.
Я, поколебавшись, потоптался у крыльца, но дед больше не выглядел растерянным, рассуждал вполне здраво. Когда я вошел в дом, он, скинув видавшие виды сапоги, отправился в ближайшую комнату, а я присел на грубо сколоченный табурет и настороженно прислушался к доносящемуся из комнаты шуму. Дед чем-то гремел, скрипел, что-то ворчал себе под нос, и примерно четверть рэйна эта возня у него заняла. А когда он вышел, уже переодетый в домашнее, то увидел меня и снова ошарашенно замер.
— Ты кто такой⁈
Мля-а…
— Адрэа, — обреченно повторил я, на всякий случай оценив расстояние до двери, а то вдруг дед не только склеротик, но еще и буйный. — Гурто моя фамилия. Вы меня в лесу сегодня подобрали.
— А, ну да, ну да, — закивал дедок, сразу же расслабившись. — Я тут тебе одежку нашел. От внука осталась. Надеюсь, подойдет, он на тебя похож немного был, такого же росточку, такой же худой…
Я собрался было отказаться, но старик вдруг цапнул меня за руку и буквально втолкнул в ту комнату, откуда только что вышел, напоследок проворчав что-то насчет того, что родители нынче совсем за детьми не следят, раз дети не пойми во что одеты.
Насчет тряпок он, кстати, не соврал — у окна на большом деревянном сундуке лежала аккуратно сложенная горкой одежда. Простая, серая, слегка мятая, но чистая рубаха. Такие же безыскусные, тщательно выстиранные черные брюки, которые и впрямь пришлись мне почти в пору. Рядом стояли грубые башмаки и висел узкий кожаный ремешок на удивление приличного качества.
Я, поколебавшись, все-таки переоделся — в таком виде внимания уж точно буду привлекать меньше, чем в приметном комбинезоне. После чего вернулся обратно в горницу и…
— Малишек! Внучек! — прослезился при виде меня дедок и, кинувшись навстречу, крепко обнял.






