Виктория такая эффектная и раскрепощенная, естественно, она понравится больше такому опытному мужчине, как Валид. Во всяком случае, точно больше, чем я.
Одногруппники оказались на удивление приветливыми, хотя я ожидала конфликтов.
В прошлом были две подружки-одногруппницы, которые меня недолюбливали почему-то, но здесь все отнеслись ко мне хорошо. С парнями я не общалась и вообще вела себя тихо, но в первый же день ко мне подсела Лейла.
Бойкая и неугомонная по характеру, она тут же взялась мне помогать, если я вдруг терялась, не находя нужную аудиторию, и поддерживала, если я слишком сильно стеснялась. Словом, взяла под свое крыло, и уже спустя две недели мы общались так, будто знакомы сто лет. Наконец-то у меня появилась подруга!
— Ты такая тихая, — говорит Лейла после лекции по общей психологии, собирая свои вещи. — Но профессор от твоих ответов просто в восторге. Откуда столько знаний? Ты что, за книжками всю ночь сидишь?
Улыбаюсь, прижимая к груди толстую тетрадь с конспектами. Не говорить же, что я и правда от скуки всё свое свободное время трачу на учебу. Она мне дается на удивление легко, особенно психология личности.
Есть горькая ирония в том, что, изучая защитные механизмы психики на лекциях, я начинаю лучше понимать саму себя. Вытеснение, сублимация, рационализация — кажется, все эти термины списаны с меня.
Я вытесняю мысли о Валиде, стараясь забыть наши короткие встречи. Сублимирую непрошенные чувства в учебу, погружаясь в книги с головой. Рационализирую каждый день, убеждая себя, что так действительно лучше для всех нас. В первую очередь, для отца и семьи Юлдашевых. Ведь папа принял такое решение, а значит, всё правильно.
Но по ночам, когда ложусь в супружескую кровать одна, все мои тщательно обдуманные оправдания рассыпаются в прах. Снова вспоминаются неоднозначные взгляды Валида (или я опять додумываю?), наши разговоры… Рано или поздно, но мысли перетекают и к тому самому следу помады на воротнике, и я снова одергиваю себя. Ну зачем я думаю о Валиде? Он не мой, чужой…
Становится горько, сердце в груди начинает болеть и к глазам подкатывают непрошеные слезы. Обычно я злюсь на себя и не даю себе плакать. Моя жизнь не так уж плоха, нечего себя жалеть. Так учила тетя Найля.
Дамир, кстати, с того дня рядом со мной больше не появлялся. Не знаю, уволил ли его Валид или просто дал другие поручения, но теперь все вопросы решает Агния, одна из его сотрудниц. Вообще-то я даже рада. Эта милая женщина средних лет совсем не задает личных вопросов о том, почему муж не может сам позвонить жене хотя бы раз в неделю.
Сегодня пятница, и я возвращаюсь домой позже обычного, так как снова засиделась в библиотеке над учебниками.






