– Что делать? – спрашиваю.
– Ждать. Пока только ждать. – Присаживается у меня в ногах.
– Я не хочу ждать! – Качаю головой и смотрю на него сверху вниз. – С ним же может что угодно случиться.
– Что? Ну вот что, Ян? Ему скоро шестнадцать, он не один. И еще есть вероятность, что он вернется домой. Остынет, переварит. И прекрати притягивать негатив.
– Не думала, что адвокаты верят в это. – Горько усмехаюсь.
Влад хмыкает.
– Ты жалеешь, что он твой сын? – выпаливаю я.
– Блять! – Поднимается на ноги и отходит от меня, запустив пятерню в волосы, ероша их. – Какой нахрен жалею? Да, жалею, но только о том, что ничего не знал. Не пори чушь. Все будет хорошо! – Подходит. – Поверь.
– Откуда ты знаешь? – Чувствую, как накатывает истерика. Все внутри вибрирует. Я не могу справиться с эмоциями.
– Тише. – Снова подходит и берет меня за руку. – Давай, приляг, отдохни.
– Не могу, пока не узнаю, где сын.
Но разве он обращает внимание на мои протесты?
Мы идем в гостиную. Ложусь на диван. Влад укрывает меня покрывалом и садится рядом, поглаживая, сам что-то смотрит в телефоне, что-то пишет. А я не замечаю, как засыпаю.
Мне снится какая-то сплошная ерунда. То куда-то бегу, пытаясь кого-то догнать. Не понимаю, где я и что я. То слышу детский плач. Оглядываюсь, не понимая, откуда доносится звук. А потом оказываюсь одна на остановке со свертком в руках. Ребенок совсем маленький. И кажется, это девочка. Догадываюсь по розовому цвету конверта.
От осознания, что держу ребенка, сердце начинает стучать так, что вот-вот выпрыгнет из горла…
– Яна! – просыпаюсь от голоса Влада.
Раскрываю глаза, хлопая ресницами, тяжело дышу.
– Ян. – Влад подает мне трезвонящий телефон.
На экране высвечивается имя сына. Сердце снова делает кульбит. Обращаю внимание на время. Почти час ночи.
Тревога накрывает, и я тут же отвечаю.
– Лев! – с трудом выдавливаю из себя. – Ты где?
– Мам…
Лев
Шок контент! Мой отец – мне не отец. Охренеть, какие новости!
В этот момент, кажется, что пазл всего моего мира наконец собирается в единое целое. Почему? Да потому что теперь понятно, почему меня не любил отец. Вернее, Климов. Отцом его назвать язык больше не повернется. Судя по его словам, он все знал и молчал. Портил жизнь матери.
Урод!
Пока взрослые объясняются, я беру Варю за руку и тяну за собой.
– Лёва? – Идет следом. – Лёва…
– М? – Не оборачиваюсь.
Унести бы поскорее отсюда ноги, да вот только появилось одно дельце, и я не знаю, как его провернуть. Но у меня аж руки зудят, как надо.
– Куда мы?
– Еще сам не знаю. – Но с площади мы уходим и останавливаемся недалеко, так, чтобы было видно всех.
Мать с Владом и Климовым. Разговаривают. А потом я вижу, как он уходит. Слежу взглядом за ним. Сжимаю кулаки.
Вижу, как идет к дороге. Там машина на аварийках стоит.
Дергаюсь в его сторону.






