ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Яна потеряла нечто важное шестнадцать лет назад — не человека, а целую версию себя, которая умела дышать легко и чувствовать без страха. Теперь она сидит на встрече выпускников, крутит в руках бокал с... Прости меня Анна Мишина Яна потеряла нечто важное шестнадцать лет назад — не человека, а целую версию себя, которая умела дышать легко и чувствовать без страха. Теперь она сидит на встрече выпускников, крутит в руках бокал с... Анна Мишина "Прости меня" Пролог Кручу бокал с игристым в руках и безжалостно кусаю губу. Надо было дома остаться. Придумать что-нибудь. Голова, давление, зуб, в конце концов… Когда немного за тридцать, то ни у кого даже сомнений не возникнет в правдивости этой отмазки. Надо было именно так и поступить. И не пришлось бы вот так сидеть. Вроде и не одна, но в полном одиночестве. Еще и Ритка не пришла. А я рассчитывала на ее общество. Вздох сожаления невольно вырывается. Разглядываю устало когда-то молодых активных и улыбчивых ребят. Сейчас же это взрослые люди. Кто располнел, кто очки надел. У кого-то семеро по лавкам, кто-то живностью обзавелся. У одних съемное жилье, у других покупка второй-третьей недвижимости. Кто-то в бизнесе шарит, а кто-то, вон, как Леха Агапкин, квасит. Хотя наврал всем с три короба, что все у него хорошо. Да вот только в нашем небольшом городке ничего не утаить. Жена ушла, детей забрала. Из-за этого и пьет. А жаль парня. Ведь отличником был. Эх… проза жизни. Снова окидываю присутствующих скучающим взглядом. Грустно. – А Горецкий

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Что делать? – спрашиваю.

– Ждать. Пока только ждать. – Присаживается у меня в ногах.

– Я не хочу ждать! – Качаю головой и смотрю на него сверху вниз. – С ним же может что угодно случиться.

– Что? Ну вот что, Ян? Ему скоро шестнадцать, он не один. И еще есть вероятность, что он вернется домой. Остынет, переварит. И прекрати притягивать негатив.

– Не думала, что адвокаты верят в это. – Горько усмехаюсь.

Влад хмыкает.

– Ты жалеешь, что он твой сын? – выпаливаю я.

– Блять! – Поднимается на ноги и отходит от меня, запустив пятерню в волосы, ероша их. – Какой нахрен жалею? Да, жалею, но только о том, что ничего не знал. Не пори чушь. Все будет хорошо! – Подходит. – Поверь.

– Откуда ты знаешь? – Чувствую, как накатывает истерика. Все внутри вибрирует. Я не могу справиться с эмоциями.

– Тише. – Снова подходит и берет меня за руку. – Давай, приляг, отдохни.

– Не могу, пока не узнаю, где сын.

Но разве он обращает внимание на мои протесты?

Мы идем в гостиную. Ложусь на диван. Влад укрывает меня покрывалом и садится рядом, поглаживая, сам что-то смотрит в телефоне, что-то пишет. А я не замечаю, как засыпаю.

Мне снится какая-то сплошная ерунда. То куда-то бегу, пытаясь кого-то догнать. Не понимаю, где я и что я. То слышу детский плач. Оглядываюсь, не понимая, откуда доносится звук. А потом оказываюсь одна на остановке со свертком в руках. Ребенок совсем маленький. И кажется, это девочка. Догадываюсь по розовому цвету конверта.

От осознания, что держу ребенка, сердце начинает стучать так, что вот-вот выпрыгнет из горла…

– Яна! – просыпаюсь от голоса Влада.

Раскрываю глаза, хлопая ресницами, тяжело дышу.

– Ян. – Влад подает мне трезвонящий телефон.

На экране высвечивается имя сына. Сердце снова делает кульбит. Обращаю внимание на время. Почти час ночи.

Тревога накрывает, и я тут же отвечаю.

– Лев! – с трудом выдавливаю из себя. – Ты где?

– Мам…

Лев

Шок контент! Мой отец – мне не отец. Охренеть, какие новости!

В этот момент, кажется, что пазл всего моего мира наконец собирается в единое целое. Почему? Да потому что теперь понятно, почему меня не любил отец. Вернее, Климов. Отцом его назвать язык больше не повернется. Судя по его словам, он все знал и молчал. Портил жизнь матери.

Урод!

Пока взрослые объясняются, я беру Варю за руку и тяну за собой.

– Лёва? – Идет следом. – Лёва…

– М? – Не оборачиваюсь.

Унести бы поскорее отсюда ноги, да вот только появилось одно дельце, и я не знаю, как его провернуть. Но у меня аж руки зудят, как надо.

– Куда мы?

– Еще сам не знаю. – Но с площади мы уходим и останавливаемся недалеко, так, чтобы было видно всех.

Мать с Владом и Климовым. Разговаривают. А потом я вижу, как он уходит. Слежу взглядом за ним. Сжимаю кулаки.

Вижу, как идет к дороге. Там машина на аварийках стоит.

Дергаюсь в его сторону.