– Идиот! –
улыбаясь в ответ, процедил сквозь зубы дядя Петя. – Сорок лет уже, а мозгов меньше, чем у моей кошки Варвары. Ей-богу, ему бы самому так засадить, чтобы изо рта вылезло…
– Да бог с ним, Петь, – отмахнулся Максим. – Чего мне с ее стариками-то делать? Они меня на дух не переносят.
– Уверен?
– На все сто. Они ей вообще запретили думать о шашнях, пока не закончит университет. «Шашнях»! Тьфу, блин… Они повернулись на ее образовании, ничего больше не видят и не слышат. Они всю жизнь пытались вырастить оранжерейный цветок и даже не понимают, что у них ни черта не получилось, что выросла живая и непосредственная девчонка…
– Да я ж знаю твою Ольгу, Макс, можешь не рассказывать.
Максим снова вздохнул. Как-то не очень монтировались его печальные вздохи с цветами и горлышком бутылки шампанского, торчащим из пакета.
– Почему родители бывают такими кретинами? – бросил он, подняв взгляд в небо. – А, дядь Петь? У тебя дети есть?
Петр не ответил. Он закончил теребить папиросу, сунул ее в зубы, примял, не спеша поджег спичку.
Но не прикурил.
– Есть.
– И как они?
Спичка погасла. Дядя Петя, так же не торопясь, вынул из коробка вторую, но зажигать не стал.
– Доча, наверно, в порядке.
Максим опустил голову и только сейчас заметил, что зашел со своим вопросом не в ту степь. Петр, кажется, сглатывал слезы, хотя лицо пыталось держать улыбку.
– Слушай, извини, если что не так.
– Да все нормально, Макс! – замахал руками дядя Петя. – Все в порядке. Просто я о них ничего не знаю. Жена забрала их и уехала, когда им было… пять и три. Да, Машке было пять, а Витьку – три. Я их видел потом только один раз, когда Виктор лежал в гробу, а Машка ревела вместе с матерью рядом…
– О господи, прости,
Петь…
– Да брось, Макс. У всех свои истории, чего ж теперь – устраивать коллективный вой сирен гражданской обороны?..
Дядя Петя все же закурил. Он уже справился с собой и мог вполне адекватно отвечать на вопросы.
– Витьку в драке порезали, когда ему двадцать стукнуло. Пил сильно, потом, кажется, колоться начал. Не уберегли парня… Марья замуж вышла, вроде даже внуки у меня есть, хотя точно сказать не могу, потому что меня для них для всех как не было, так и нет. Я даже о похоронах-то сына случайно узнал от общих знакомых. Постоял в сторонке, горсть земли бросил и ушел. А зачем я им? Машка на меня даже не глянула. Пусть живут и пусть не парятся, не такое уж я украшение биографии для них…
Максим предпочел промолчать. Они развернулись на углу дома и побрели назад. Увидев двери подъезда, в котором жила возлюбленная, парень снова напрягся.
– Может, и мне развернуться и не мешать ей жить? А?
– Глупо.
– Почему?
– Потому что ты ее любишь. Любишь ведь?
Максим кивнул.
– Помнишь, что Иван Грозный по этому поводу сказал?
– Не-а.






