– «Чего ж тебе надо, собака?!»
Они рассмеялись, дядя Петя шлепнул его по затылку.
– А насчет ее родителей не заморачивайся. Не надо потакать их комплексам. Слышал ведь, наверно, что предки отрываются на детях за все свои несбывшиеся мечты и невысказанные желания. Не позволяй им мстить дочери
за свою просранную жизнь, а то и она всё просрет в конечном счете.
Максим выслушал это молча, потом сунул под мышку букет и тихо поаплодировал.
– Пять баллов, дядь Петь. Ты не философ, часом?
– Нет, физик-ядерщик! Вали уже к своей девке!
– Валю, валю!
Они остановились у подъезда. Максим снова вздохнул, но на этот раз уже с заметным облегчением. Похоже, старый грешник в камуфляжной куртке и тельняшке вытянул гной из его занозы. Хотя ничего гениального, по сути, не сказал.
– Удачи, брателло! – бросил напоследок дядя Петя.
– Пасиб!
– На свадьбу пригласишь?
– Свидетелем будешь.
– Договорились.
– Все, пока.
– Бывай.
Максим махнул рукой и пошел к двери. Дядя Петя не торопился возвращаться к мужикам и их зимним шинам, стоял докуривал замученную папиросу и наблюдал, как Макс набирает номер квартиры на панели домофона.
У парня вспотели подмышки, ладони, похолодела спина, желудок ввалился в
кишечник, а с губ непрерывно слетали какие-то тарабарские заклинания. Словом, его жутко колбасило.
С ее родителями он сталкивался дважды. Оба раза крайне неудачно. Первый раз отец застал его на собственной кухне, жующего бутерброд со здоровенным куском мяса –
очень дорогого мяса,
которое он, папаша, позволял себе кушать исключительно по утрам и не более чем миниатюрными ресторанными порциями.
– Папа, познакомься, это Максим… мой друг, – представила его покрасневшая Оля. Максим пытался привстать и кивнуть, но поскольку он еще не закончил предыдущее действие – то есть не прожевал кусок, – то получилось, прямо скажем, не фонтан. А если учесть, что папаша в этот момент был похож на директора колбасного цеха, поймавшего здоровенную крысу, то парень едва не подавился.
– Польщен… – все-таки выдавил отец, слегка коснулся пальцами протянутой руки Макса и убрался в свой кабинет.
С тех пор у них, собственно, и не пошло. Второй раз уже оба родителя застукали его в прихожей – страшно подумать! – при страстном прощальном поцелуе. Он целовал ее прямо взасос, запрокинув голову и тиская попку!
О, этого уже не могла перенести сердобольная мамаша. Бог знает,
что она подумала – наверно, что молодые люди не должны касаться поп своих возлюбленных без разрешения заведующей загсом, – но голоса ее в тот вечер Максим так и не услышал. Зато видел глаза. И он сразу понял, что нормальной тещи ему не видать.






