– Но она должна быть, – Бланш облокотилась на стол рядом с ним. – Я должна узнать.
– Бланш, это ничего не изменит.
– Неужели ты решил отказаться от попыток доказать свою невиновность?
– А ты думаешь, это возможно? – ответил Саймон вопросом на вопрос.
– Да, – сказала она и подняла на него глаза. Она и сама не знала, когда поняла, что Саймон ни в чем не виноват, но, тем не менее, сейчас она была полностью в нем уверена. – Да.
Саймон посмотрел на нее.
– Ты
веришь мне?
– Да.
– Веришь, что я невиновен?
– Да, всем сердцем. О, Саймон! – она бросилась ему на шею. – Ты не мог убить этого человека. Я не понимаю, почему прежде не верила тебе.
– Возможно, потому что я силой заставил тебя следовать за мной, – сказал Саймон сухо, но все же обнял ее.
– Ах, это, – она махнула рукой. – Тогда меня можно понять. Но Саймон, ты знаешь, что это значит?
Он отодвинулся, чтобы заглянуть ей в лицо. Ему казалось, он не прикасался к ней целую вечность.
– Нет, что?
– Ты не можешь уехать. Ты останешься и докажешь всем, что ты не убивал Миллера.
Саймон какое-то время смотрел на Бланш, затем отстранился и стал мерить шагами комнату.
– Слишком поздно, Бланш, – тихо произнес он, затем взял ее руки и прижал к своим губам. – Это многое для меня значит, Бланш, больше, чем ты можешь себе представить. Но мне придется уехать, так будет лучше для всех.
Бланш хотелось, чтобы Саймон не выпускал ее руки никогда, но он сел, скрестив руки на груди, а она больше не хотела бросаться ему на шею.
– А что ты собираешься делать все то время, пока ты не представится случай уехать?
– Останусь здесь, – он вымучено улыбнулся. – Что мне еще остается делать, Бланш?
Да, ему опасно показываться в городе, его лицо слишком известно, но ее-то никто не знает. Она никогда прежде не была в Дувре.
– Да, наверное, так будет лучше, – согласилась она.
Если Саймон и удивился такой внезапной покладистости, то виду не подал. Это было только на руку Бланш. Он не сможет узнать, имеет ли Стентон какое-либо отношение к смерти Миллера. Зато она сможет. И так как времени у нее практически не
оставалось, она тут же принялась обдумывать план.
Прибыв в Дувр, Квентин остановился в таверне «Корабль». Затем он отправился на прогулку и как бы невзначай прошелся мимо Королевского театра.
На нем был новый красный бархатный камзол с золотым шитьем на обшлагах, в руках трость с золотым набалдашником. Он любил хорошо одеваться и понимал, что сегодня выглядит просто великолепно, хотя день был слишком теплый для бархата. Этот камзол стоил денег, заплаченных за него в Лондоне. Последние несколько недель Квентину пришлось носить скучный военный мундир, поэтому сейчас он получал истинное удовольствие, ощущая на себе дорогую ткань. Его мысли вернулись к Гонории. Должно быть, она злится на него.






