Ты знаешь, почему он преследует меня?
– К сожалению, да.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Ты никогда не задумывался, почему Миллер был убит именно в тот день и час?
Саймон нахмурился.
– Кто-то хотел, чтобы в преступлении обвинили меня. Да, я думал об этом, но не мог представить, кому надо убрать меня.
– Неужели?
– О Боже, – Саймон повалился на кровать. – Ты знаешь?
– Хейвуд.
– Зачем, – Саймон отвернулся от окна и заглянул в глаза Яну. – Зачем он это сделал? И почему ты мне ничего не сказал?
– Я не знаю, зачем он так сделал.
Остальное намного сложнее, – произнес Ян, не поднимая глаз.
Саймон скрестил руки на груди.
– Рассказывай. Времени у нас более чем достаточно.
Ян сморщился.
– Хорошо. Говорят, исповедь благотворно влияет на душу. Теперь мы можем проверить это. – Он поднял глаза, и теперь в них не было ни следа смеха. – Хейвуд знал, когда ты пойдешь к Миллеру, потому что я ему сказал.
– И зачем же ты это сделал, позволь узнать.
– Карточные долги. Когда ты сам попал в трудную ситуацию, мне удалось раздобыть значительную сумму. Ее тоже надо было вернуть. Дело чести. Ценой за них была информация о тебе.
– Надеюсь, ты с толком распорядился своими тридцатью сребрениками.
– Если это тебя успокоит, то знай, что не проходит и дня с тех пор, чтобы я не заплатил за свой проступок.
– Как? – взорвался Саймон. – Своим добрым именем? Временем, проведенным в тюрьме? Тебе грозила опасность быть повешенным?
– Не кричи. Тебя могут услышать.
– Мне все равно…
– А должно быть не все равно. Хейвуд запросто может выяснить, где я остановился.
Саймон схватил палку.
– Будь ты проклят. Ты привел его сюда.
– Вообще-то я сбросил его с причала.
– Что?
– Я
сбросил его с причала. – Ян, наконец, поднял глаза на Саймона. – На обратном пути я зашел к Жилю, он уже ищет для тебя другое убежище.
– О котором ты, несомненно, сразу же расскажешь Хейвуду.
– У меня больше нет карточных долгов.
– Проклятие, Ян, моя жизнь в опасности, а ты имеешь наглость шутить.
– Прости! Прости. Но я и представить себе не мог, что дойдет до такого. Сядь. Пожалуйста.
Саймон посмотрел на Яна. В глазах последнего была мольба. За обманчивой легкомысленностью кроется сложный, чуткий человек. Иногда он проявляет себя, но только иногда.
– Расскажи мне все по порядку, иначе я выбью из тебя правду, – прорычал он, садясь на кровать, его гнев постепенно утихал. Даже в такой ситуации он не мог долго злиться на Яна. Ян кивнул.
– Я не стал бы винить тебя, если бы ты так сделал. Что ж, слушай. Все началось
в Кентербери. Мы еще тогда так успешно выступали в Королевском театре. Помнишь?
– Да.
– Я встретил Хейвуда в гримерной комнате. Нас представили друг другу. Я не помню, кто, но мы разговорились. Тогда его звали не Хейвуд, если тебе интересно. Он представился как Тэнси.






