Мы отправились в таверну, и выпили, причем немало, – он нахмурился. – По крайней мере я.
– И что было дальше?
– Боюсь, я слишком много болтал. Он интересовался не только тобой. Казалось, ему были интересны театральные сплетни. Через несколько дней он снова пришел в гримерную комнату, потом он пригласил меня на обед и представил некоторым друзьям. Мы выпили, сыграли в карты… – Ян развел руками. – Думаю, об остальном ты и сам догадываешься.
– Ты проиграл.
– И достаточно большую сумму. Я был так рад, когда Хейвуд заплатил за меня. Он сказал, что он мне друг и не будет настаивать на немедленном возврате долга. Я ответил, что благодарен ему, потому что в противном случае мне пришлось бы идти к ростовщику, и я закончил бы как ты.
– Ага.
Значит, мы подходим к главному.
– Да. Он начал расспрашивать о тебе, Саймон. Но тогда мне показалось, что его неприязнь направлена на Миллера.
– Да что ты. Почему? Ян потер нос.
– Боюсь, я не помню. Слишком много выпил. В любом случае, когда он спросил, что ты собираешься делать, я ему рассказал.
– И? – спросил Саймон, когда Ян замолчал.
– И той же ночью тебя арестовали за убийство Миллера.
В комнате воцарилась гробовая тишина.
– На следующий день Хейвуд пришел в театр и вернул мне долговые расписки.
– Проклятие! Почему ты молчал?
– Я рассказал бы, но Хейвуд как сквозь землю провалился. Никто ничего о нем не знал, по крайней мере, под именем Тэнси. У меня не было доказательств, – произнес Ян. – Ни судья, ни адвокат, ни тюремщики, никто не стал бы меня слушать.
– Он все прекрасно устроил, – сказал Саймон и сжал губы, его гнева как не бывало. Прошлого не вернешь, и Ян сделал достаточно в свое оправдание. Он спас Саймона от веревки.
– Твоя история звучит настолько неправдоподобно, что все подумали бы, что ты пытаешься меня защитить.
– Да, – Ян откинулся на спинку стула, он выглядел постаревшим на десяток лет. – И мне кажется, он устроил так, чтобы миссис Миллер вернулась домой как раз в нужный момент. Но я не могу утверждать наверняка.
– Расскажи, как случилось, что ты сбросил его в воду.
– Ах, это. Мы просто не пришли к общему мнению по поводу его камзола. Красный бархат с золотым шитьем. – Ян содрогнулся.
– Врезать бы тебе хорошенько.
– Но ты ведь не сделаешь этого. Я… Тихо!
– Что? – спросил Саймон, но теперь и сам услышал: ступени лестницы скрипели, но, кроме этого, был еще и другой звук, хлюпающий. Как будто кто-то шел по лестнице
в мокрой обуви. Ян и Саймон посмотрели друг на друга и встали по обе стороны двери. Саймон со своей палкой, Ян с тростью-клинком. Послышалось шуршание поправляемой одежды, а затем кто-то громко постучал в дверь.
Бланш не спускала глаз с портрета, медная пластинка на раме сообщала, что это – достопочтенный Джеффри Вернон, и больше ни слова.






