Она явно шла куда-то по своим делам, с трудом протискиваясь между людей, и ей не было дела до того, что происходило вокруг. Встреться с ней Саймон в другой ситуации на улице, она в
своем простом платье из зеленоватой ткани с кружевным лифом и белоснежной сорочкой ни за что не привлекла бы его внимания; он разве только отметил бы про себя ее молодость. Во всем ее облике не было ничего особенного, кроме одного – она единственная на улице не смотрела на приговоренного к смерти человека.
«Оглянись! Посмотри на меня!» – мысленно обратился к ней Саймон, призвав на помощь всю свою волю и все обаяние, как делал это сотни раз, глядя на зрителей сквозь огни рампы. Умение держать людей, пришедших на спектакль, в напряжении, способность подчинять себе их эмоции, заставляя плакать или смеяться, всегда казались ему настоящим колдовством. Именно в эту минуту, когда его повозка приближалась к эшафоту, Саймону страстно захотелось увидеть вновь проявление своей власти над чужой волей, захотелось увидеть лицо незнакомки, чтобы это осталось для него последним воспоминанием, когда петля захлестнется на его шее.
Внезапно повозка резко остановилась и Саймон потерял равновесие. Не в силах удержаться из-за связанных за спиной рук, он резко качнулся и упал на колени.
– Эй, ты что это задумал? – тут же послышался грубый голос стража. В ту же секунду сильная рука ухватила приговоренного под локоть и рывком поставила на ноги.
– От нас не убежишь, даже не пытайся! Подожди еще немного.
Саймон понимал, что ему нельзя смотреть вперед, понимал, что если он увидит виселицу, силы оставят его. Но вдруг рука стражника грубо вздернула его. Он выпрямился и увидел все. Эшафот возвышался над многотысячной толпой, к нему вели высокие крутые ступени. На нем, словно упираясь в небо,
стояла виселица, и с перекладины свисала неновая веревка с причудливо завязанным узлом – это для него. Понимание того, что его жизнь заканчивается, ошеломило Саймона. Все его хладнокровие, все спокойствие, вся уверенность в том, что удастся умереть и не проявить при этом признаков страха, улетучились в одно мгновение. И в ту же секунду незнакомка в зеленом платье посмотрела в сторону повозки…
Ее лицо казалось подобным сказочному цветку. Тонкие благородные черты, очаровательный овал в обрамлении вьющихся локонов и синие бездонные глаза вызывали в памяти образы античных нимф или женщин, которых изображали на своих камеях древние греки. Юная незнакомка казалась чем-то взволнованной, ее слегка полураскрытые губы подрагивали. Впрочем, выглядела она не более взволнованной, чем все те, кто в этой толпе увидел осужденного, хладнокровного убийцу, который вскоре предстанет перед своим Творцом.






