– Возьми, тебе понадобится, – Гарри протянул ему трость и удовлетворенно кивнул. – Наконец-то ты сменил роль. Но помни, малыш, тебе надо сыграть ее хорошо.
– Я понял, – Саймон улыбнулся. Ему было известно, что вблизи все сценические ухищрения очень часто становятся заметны любому, кто попристальнее вглядится в лицо актеру. Семья, его друзья рисковали своими жизнями, чтобы дать ему свободу, и теперь надо сделать все, чтобы отвести от них малейшие подозрения. – Не волнуйся, дядя. Я буду думать, как старик, чувствовать, двигаться.
– Вот именно. Я тебя учил, как следует. А теперь вот что: не теряй времени, на углу Гайд-парка тебя ожидает повозка, обычная крестьянская, повозка, ты ее сразу узнаешь. На ней будет сидеть старина Гаффер.
– Сделаю все, как надо, – кивнул Саймон и внезапно почувствовал, что ему на глаза наворачиваются слезы. –
А вы?
– Не беспокойся, сынок, мы сами о себе позаботимся, – голос у Гарри дрогнул. Он подтолкнул племянника к доске, предварительно оторванной от края помоста, и шепнул ему вслед: – Ступай с Богом, малыш.
Его появления никто не заметил. В эту минуту на площади всех заботила собственная судьба. То, что несколько мгновений назад уже напоминало хаос, теперь превратилось в настоящее буйство толпы, похожее на мятеж. Рядом с эшафотом с видимым энтузиазмом, но без особого эффекта молотили друг друга кулаками два каких-то здоровяка. Причем за спиной одного из них отчаянно визжала женщина и колотила драчуна по спине. На некотором расстоянии от Саймона тоже бушевала драка. Где-то раздавались выстрелы из мушкетов. Большинство из тех, кто собирался насладиться зрелищем казни, теперь пытались поскорее убраться с площади по добру по здорову. Люди отчаянно толкали друг друга, распихивали соседей локтями, тут же в толпе шныряло множество воришек-карманников. Словом,
лучшей обстановки, чтобы скрыться, невозможно было бы и желать.
Сгорбившись и бормоча что-то себе под нос, словно выживший из ума старик, Саймон выставил вперед палку и двинулся прочь, старательно уворачиваясь от дерущихся и при этом, не забывая раздавать тумаки и пинки направо и налево. Участники побоища оборачивались в поисках обидчика, но вид старика, дряхлого и, очевидно, безобидного, не внушал им опасений. Впрочем, беглец не заблуждался относительно своей внешности. Грим на лице и посыпанные пудрой волосы вряд ли могли при ближайшем рассмотрении скрыть, кто прячется за личиной старика.
Толпа на площади стремительно редела, но дорожка для пешеходов находилась на другой стороне площади, отгороженной цепями и забором. Добравшись до нее, он сможет, наконец, смешаться с толпой и незамеченным выйти к Гайд-парку. От свободы его отделяло только несколько человек.






