ПОШЛИ-ПОШЛИ!!! Неужели через пятнадцать минут я волью себе в глотку спасительную микстуру, живую воду, исцеляющую и веселящую? И перестанет разламываться башка. И поднимется настроение. И я снова смогу безболезненно двигать своими конечностями, перемещаться в пространстве, шевелить мозговыми извилинами. Я спокойно, без дрожи в коленках вернусь домой и с открытым забралом встречу праведный гнев жены и брезгливое безразличие дочек. Я снова, хотя бы на время, стану самим собой. Для этого мне нужна самая малость. Водки! Немного водки!
— Идемте, я знаю, где здесь дешевле, — залебезил я.
— Я тоже знаю, — объявил мой новый знакомый и, больше не проронив ни единого слова, порулил к проспекту, дымя сигаретой, как Ключевская сопка. Брюки его оказались порваны сзади, и сквозь большую прореху наружу выглядывали нечистые голубые трусы. Не в силах оторвать от них взгляда, словно за путеводной звездой, я посеменил следом за ними.
Вооружившись двумя бутылками водки и белым пластиковым стаканчиком, мы удобно устроились на скамейке в уютном зеленом скверике возле Московских ворот.
— Хреново, — жаловался Дима, наливая трясущимися руками водку в стаканчик.
— Да, — соглашался с ним я.
— Жена раздавит, как
таракана, — продолжал хныкать он.
— И меня тоже.
Пару минут после этого осознания своей скорой кончины мы молча курили, потом Дима снова разливал водку. Уже менее трясущимися руками.
— Жена, говоришь? — отдувался он, опрокинув в себя свою порцию. — Черт с ней, с женой. Переживем, живы будем, братишка. Большая семья-то? — вопросительно смотрел он на меня.
— Супруга, две дочери. Старшей, Ларисе, пятнадцать. Невеста, красавица, кавалеров целая армия. А младшей двенадцать. Любит она меня.
— Любит… — Дима смачно сплюнул себе под ноги. — Ну, если любит, тогда хорошо. Смотри только, чтобы не разлюбила. Как младшую-то зовут?
— Полина…
— Ишь… Полина, — криво ухмыльнулся он. — Это ж надо придумать такое… Полина. Красивое имя. Не пропей семью-то, братишка.
Улетали минуты, незаметно ползло по лазурному небу горячее солнце. Бодяжная водка уверенно перебиралась из бутылок в наши желудки. Похмельная депрессия отступала, и окружающий мир не спеша окрашивался в розовые тона.
— Тебе на работу-то надо сегодня? — расспрашивал меня Дима. — Где работаешь?
— Сторожем в фирме «Знойное Лето». Пулковское шоссе, где парники, — пояснял я.
— Знаю.
— У меня сейчас выходные. На работу в субботу. Наливайте, пожалуйста.
— А я безработный, — кряхтел он, наклоняясь за водкой. — Уже вот два года. Так, бывают халтуры… Зато жена на деньгах. Но она стерва… Ты, я вижу, интеллигент?
— Заканчивал ЛГУ. Истфак, — вздохнул я. — В восемьдесят восьмом. А в девяностом уже защитил кандидатскую. — Я вздохнул еще раз.






