Жена и не стремилась обставить его — она знала, что муж терпеть не может проигрывать, но он так и не смог целиком сосредоточиться на игре, поэтому она и продолжала выигрывать, сама того не желая. С виноватым выражением лица на протяжении всей игры она как бы извинялась за свое везение, занижала счет, умышленно неверно добавляла очки не в свою пользу, но толку от всего этого было чуть. Уилла продолжала выигрывать вплоть до того момента, как они наконец закончили
игру, к обоюдному облегчению обоих.
И вот теперь, обуреваемый мыслями обо всем случившемся за последние дни, Бронсон потерял счет времени, стоя окна своего кабинета, и лишь мельком видел жену, когда та прошла мимо открытой двери, отправляясь к себе в спальню примерно час назад.
Он скоро выберется из этого чертова мавзолея, он уверен! Уилла доводила его порой до умопомрачения. Когда Бронсон жил вдали от нее, все выглядело нормальным; но когда оказывался в одном доме, то чувствовал себя вынужденным относиться к ней с особым пиететом; но усилия, которые приходилось при этом затрачивать, постоянно держали его нервы н взводе.
Хорошо хоть, что ему не придется представлять ей теперь Куилла! Подспудное ощущение, что он здесь чужой, вынуждало Бронсона представлять Уилле всех, кто приходил к нем в этот дом, включая своих телохранителей. В то же время он понимал, как это глупо — представлять телохранителей своей жене, словно это джентльмены, а не слуги. Но теперь она была уже в постели, как и в первый раз, когда приходил Куилл, поэтому, к счастью, ему и сейчас не нужно было изображать какие-то церемонии.
Бронсон стоял наверху лестницы и наблюдал, как поднимается по ней Куилл. Тот представлял новое поколение мафии: отдавал предпочтение серым костюмам и очкам в роговой оправе; с кейсом в руке выглядел как агент солидной страховой компании, и если и имел когда-то при себе оружие — что весьма маловероятно, — то таким оружием непременно должна была оказаться “беретта-минни”.
— Приветствую, мистер Бронсон, — произнес Куилл еще в начале лестницы и, уже поднимаясь, выложил все остальное: — Такая каша заварилась с этим клубом “Какаду”! — То, как он разговаривал, никак не вязалось с его обликом солидного страхового агента.
“Если сейчас он переложит кейс в левую руку и попытается бесцеремонно обменяться со мной рукопожатием, — свирепо подумал Бронсон, — я просто спущу его с лестницы!”
Но Куилл пожимал руки только клиентам и себе равным, но уж никак не работодателям. Он добрался до верха лестницы и огляделся:
— Очень милый дом, мистер Бронсон. И в самом деле прекрасный.
— Ты уже говорил это в
прошлый раз.
Куилл подкупающе улыбнулся:
— Не совсем так и не в таких выражениях.
— Хрен редьки не слаще.






