А разве бывает, когда денег не хватает? Красивый и умный парень, весь в “фирме” и на собственной машине с восемнадцати лет. Девчонки липли, как мухи, – он всегда был разборчив, благо было из чего выбирать.
Тогда он был дома. Там ему было хорошо, уютно, все ясно. Рухнул ли этот дом вместе с уходом из процветающего приватизационного бизнеса? Да, стены рухнули тогда, но покинул Басов этот дом еще раньше. Ведь то, что они тогда сделали, не испугало остальных членов команды. Зализали раны (все, кроме одного, у которого была сквозная, навылет, в висок), восполнили убытки и рванули
дальше, к новым победам на полях сражений молодого российского капитализма. А он ушел. Не выдержал напряжения? Нет – понял, что играет в иллюзию, что этот мир – не настоящий, не его. Что убивает в нем живое и главное. Понял ли он это, когда схватка достигла пика и перешла в открытую войну без правил? Нет, раньше. На той пьянке, в восемьдесят девятом, в Выборгском комитете комсомола, когда оттолкнул смазливую инструкторшу, прильнувшую к нему в бане, и вышел на свежий воздух. Тогда он впервые понял, что все вокруг – иллюзия. Тогда его дом рухнул, как карточный. Все последующее являлось безуспешными попытками или заново отстроить новый карточный домик, или научиться жить в невесомости. С переменным успехом. А жизнь била наотмашь, то вознося наверх, то бросая вниз, и наконец швырнула сюда, на грязную дорогу Эдо-Нагасаки.
Мир задрожал перед глазами. Откуда-то сверху навалилось ощущение: все, что окружает и окружало его – лишь иллюзия, скрывающая настоящее и важное. Его подлинный дом. Этот дом всегда был рядом, но только сейчас он готов вернуться туда. Окружающий мир растворился во внезапно окружившей его белый дымке, и Басову почудилось, что сквозь эту дымку начал проступать другой пейзаж – с мирно плещущими волнами неизвестного моря, широким песчаным пляжем и прекрасным благоухающим садом, раскинувшимся сразу за песчаной кромкой. Каким-то необычайным покоем и радостью веяло оттуда.
“Есть еще одно незаконченное дело”, – неоном зажглось в голове, и мгновенно пелена спала с глаз. Перед ним снова лежала дорога в Нагасаки.
Этим
вечером Басов достиг своего дома в Нагасаки. Он поднялся по деревянным ступенькам, снял обувь, передал меч слуге и прошел внутрь. В большом зале его встретил Федор, чуть растрепанный и обескураженный.
– Сегодня днем у тебя был поединок, а сейчас ты собрался к гейше, так что я вернулся некстати, и тебе не хотелось бы задерживаться для отчета о делах фактории. Я угадал?
– Ага…
– Хорошо, иди, – кивнул Басов. – Но завтра днем сядешь за приведение всех бумаг в порядок. Мы продаем факторию и уезжаем.
– Куда? – удивился Федор. – И как вы собираетесь распорядиться деньгами?
– В Петербург.






