– Я не вижу… – начал он и услышал удар кремня. Мгновение спустя на маленькой подставке вспыхнула масляная лампа, разогнав темноту.
– Так лучше?
Грозный Волк кивнул.
Маленькая сморщенная старуха с сутулыми плечами и вытянутой шеей напоминала черепаху, высовывавшуюся из панциря – траченного молью плаща, который мешком болтался на тощей фигуре. Она сидела на высоком деревянном табурете. Крохотные ноги, обутые в домашние туфли, покачивались в нескольких дюймах от пола, и Дамон предположил, что ее рост чуть больше четырех футов. Тысячи глубоких морщин, покрывавших лицо, свидетельствовали о сотне прожитых лет, а застывшие ледяные глаза намекали на то, что женщина могла быть еще древнее.
Из-за скудной обстановки комната казалась очень большой. Слева от входа стояла кровать, под которой выстроились ночные горшки, сбоку разместилась этажерка с лампой, а на полу – подставка с десятком кувшинов, наполненных крепким пойлом, которое учуял Грозный Волк, и большая клетка с мышами. Стены покрывала мозаика из черных и серых камней, за исключением одного участка, где под наклоном висело тонкое кривое зеркало.
Дамон решил задуть свечу, но огонек отказался даже мигнуть. Женщина захихикала и щелкнула пальцами. Свеча погасла.
– Мы с сестрой удивлены. Что привело тебя в наш замок?
Слуги не объявили о твоем приходе. Может быть, уже поздно и они легли спать? А может, они просто ленятся и нам придется заменить их? Опять… – Она посмотрела в зеркало и кивнула отражению. – Что скажешь, сестра? Ох, извини. Она говорит мне, что я совсем забыла приличия.
Старушка протянула Дамону скрюченную костлявую руку с вздувшимися шишковатыми суставами, обтянутую тонкой бледной кожей. Грозный Волк заметил извивающуюся черную татуировку, начинающуюся прямо от запястья и тянущуюся вверх до рукава, но не смог точно определить, что там изображено. Он коснулся холодной ладони кончиками пальцев и всего на один миг – от чародейки исходил тяжелый кислый дух, какой обычно издает дряхлое, да еще и насквозь пропитавшееся спиртным тело.
– Сестра говорит мне, что я опять груба. И она права. Она всегда права. Меня зовут Мааб. – Женщина хрипло закудахтала и попробовала распрямить спину; глаза, в которых не было ни белков, ни зрачков, засияли непроницаемой синевой. – Я леди Мааб из Высокого Лосиного Рога, хозяйка этого замка. А ты?…
– Дамон Грозный Волк, – ответил бывший рыцарь, коротко поклонившись. – А это мой друг Рагх.
– Рагх. – Старуха кивнула и опять заговорила со своим отражением в зеркале: – Нет, сестра, я не знала, что чудовища-потомки тоже имеют имена. – Затем она повернулась к Дамону. – Пусть зверь постоит снаружи. Я никогда не любила этих тварей – вонючие и грубые. Если он войдет, я буду вынуждена его убить.






