— Ну и?
— Что, если твой сон не был навеян подсознанием? Что, если ты видел некое предварительно составленное послание от самого дерева? Инструкцию, если можно так выразиться: ешьте плоды и останетесь здоровы. Коротко и ясно.
— Вы шутите.
С учетом всего здесь увиденного — животных-мутантов, заново отросших конечностей, людей на службе у растения — я не усомнился бы в том, что это дерево способно на все.
Нат покачал головой.
Анна наморщила лоб.
— Возможно, профессор прав. Лично я не представляю, как дереву удается производить прионы, соответствующие ДНК разных, притом многочисленных видов. Одно это непостижимо. Откуда дереву знать, что следует вырабатывать? Да и где ему было взять генетический материал, матрицу?
Коуве обвел жестом лечебницу.
— Древо возникло еще в палеозойскую эру, когда суша представляла собой царство растений. Его предки, быть может, являлись свидетелями становления наземной фауны и, вместо того чтобы бороться с животными, включали их в свой жизненный цикл, подобно виденному нами муравьиному дереву.
Профессор развивал теорию все дальше и дальше. Через некоторое время Нат понял, что уже не слушает его, а размышляет над словами Анны. Действительно, где дереву было взять генетический материал? Вопрос не давал Нату покоя. Каким образом Ягга научилась
вырабатывать целую гамму видоспецифичных прионов?
Нат вспомнил свой сон: вереница зверей и людей исчезает внутри дерева. Были ли то просто символы или нечто большее? Куда они уходили? Нат понял, что смотрит на Дакии, сидящего у гамака. Неизвестно, что помогло, то ли последействие наркотика, то ли всплеск подсознания, однако Нат начал догадываться, что за место он пытается отыскать.
Али-не-Ягга. Кровь Ягги, добытая из ее корней.
Нат сконцентрировал взгляд на Дакии. Он вспомнил, как индеец, сияя, описывал участь его отца. «Отправился питать корни».
Ноги сами повели Ната к индейцу.
Коуве осекся на полуслове.
— Нат, что ты...
— Кое-что в этой истории не складывается. — Нат кивнул на Дакии. — И я, кажется, знаю, кто может мне помочь.
Он подошел к коленопреклоненному индейцу. Дакии поднял глаза. По его лицу текли слезы. Потеря вождя оказалась для него тяжелым ударом. При приближении Ната он поднялся на ноги.
— Вишва, — произнес он, склонив голову в знак повиновения преемнику шамана.
— Сожалею о твоей потере, — сказал Нат, — но нам надо поговорить.
Коуве вызвался помогать с переводом, однако Нат и сам уже неплохо перемежал слова яномамо английскими и вполне мог вести беседу.
Дакии указал на постель, утирая глаза.
— Его звал Даку. — Туземец прижался ладонью к груди умершего. — Он моя отец.
Нат закусил губу. Ему следовало догадаться. Теперь, когда Дакии рассказал об этом, он заметил черты сходства
между ними.






