Поколебавшись, он спросил:
– А если я скажу… ты не будешь ее пороть? Выпустишь ее из подземелья?
– Не вздумай торговаться со мной, мальчишка! Говори, что знаешь, а там посмотрим.
– Она говорит правду, – пробормотал Гилберт, потупившись.
– С кем она встречается? С мятежниками или с любовником?
Скривив кровоточащие губы, Гилберт презрительно фыркнул:
– Она не знает никаких мятежников, а любовник у нее только один – ты.
– Зубы Христовы, да ты откуда можешь это знать?
– Это я принес ей телячью печенку, чтобы заляпать простыню «девственной кровью».
Ранульф долго на него смотрел, интуитивно чувствуя, что юноша говорит правду.
– В таком случае с кем она встречается? – скованно спросил он.
– Не знаю, но не с мятежниками. Она ходит туда уже несколько лет.
– А ты откуда знаешь?
– Я… я один раз за ней проследил.
– Ты шпионил за своей леди?
– Я… я за нее волновался. В тот день… она пошла одна. Обычно с ней ходил наш отец, лорд Уолтер.
– Я жду, – предостерегающим тоном произнес Ранульф, когда юноша замолчал.
– Я много лет хранил эту тайну. – Гилберт повесил голову. – Она не простит меня, если я тебе расскажу.
– Это я тебя не прощу, если ты не расскажешь, – мрачно отозвался Ранульф. – Или ее.
Долгое молчание.
– Она ходит… в хижину в лесу.
– Чтобы с кем-то встретиться, – подтолкнул его Ранульф.
Гилберт медленно кивнул:
– Это женщины… две, я так думаю. Я их только мельком видел. Лица закрыты вуалями, руки забинтованы. Милорд, я боюсь… – Тут он посмотрел вверх, и в голосе его прозвучал
ужас. – Я боюсь, что они прокаженные.
Глава 19
Лачуга, построенная из ивовых ветвей, обмазанных глиной, была старой и убогой, соломенная крыша давно нуждалась в починке. Закрытые ставни создавали ощущение заброшенности и атмосферу смерти.
– Что это за место? – спокойно спросил Ранульф.
Ариана не могла говорить. Она чувствовала удушье, дыхание перехватило, а сердце, словно кто-то зажал в тисках или в кулаке, облаченном в латную рукавицу.
Она только беззвучно всхлипывала, но Ранульф с ожесточением не обращал внимания на ее слезы. Он не допустит, чтобы она вынудила его поколебаться своими хитрыми уловками. Больше ей не удастся защитить себя подобными фокусами. Он вытащил меч.
– Эй, там, в хижине! Покажитесь, или вам придется познакомиться с гневом лорда Кларедона!
Наступила тишина. Но через несколько мгновений ветхая дверь заскрипела и отворилась внутрь лачуги.
Ранульф сильнее стиснул эфес меча, но тут из хижины на свет выступила темная фигура, облаченная в черное.
Для женщины она была слишком высокой, но держала свою изящную фигуру со знакомой царственной грацией. Лицо прикрывала вуаль, руки замотаны во что-то темное.
– Милорд Ранульф, – произнесла она приятным спокойным голосом, присев в почтительном реверансе.






