А тебя, вижу, приперло в край, коли не любопытствуешь, а допросить пытаешься. Ладно. Вы хотите правд – так их есть у меня.
Кто ты? Щенок недоношенный. И давай без обид. Тебя таким сделали, а я родился. Нет, я не имею в виду профессию, а в некотором роде – биологический вид. Что ты теперь можешь? Двигаться быстрее самого быстрого человека, видеть и слышать лучше человека. Ну и что? Любой мой… м-м… родственник школьного возраста обставит тебя с легкостью. Твой тренинг – неплохой для человека – детские развлечения по сравнению с тем, какой прошел я в свое время. Понимаешь, из тебя сделали всего лишь разновидность человека. Я – не человек в общепринятом понимании этого слова. Нет, ничто человеческое мне не чуждо, но это лишь воспитание.
Это тебе ответ на вопросы «кто ты и кто я?» Зачем ты и что теперь делать? – извини, на них ты можешь ответить только сам. Я не гуру и не пророк, вопросы не по адресу. Почему наши пути пересеклись? Не знаю. Ты пересек – случайно – мой путь один раз. Вообще-то я должен был убить тебя еще там, на берегу водохранилища. Не знаю, кто из твоих собратьев убил двух дорогих мне людей. Да и какая разница? Но я не сделал этого. Не сделал – и не сделаю – этого и сегодня, хотя не верю в случайности и всегда был сторонником превентивных силовых мер. Но почему-то я поверил вам. И даже разоткровенничался.
– А ваши родители, – робко спросила Еленка. – кто они?
– Родители? – грустно усмехнулся Чистильщик. – Я никогда не видел их. Не
знаю, живы ли они или умерли – как мне в свое время сказали.
Он задумчиво сунул в губы сигарку и медленно обвел взглядом возвышавшуюся перед ним стену кремля, сложенную из серых каменных блоков. «Смешные дети, – подумал он. – Спрашивают. Если бы я сам знал – кто я?» Но почему-то ему вдруг захотелось ответить на все вопросы этих молодых ребят. И следующий вопрос был почти ожидаемый, но задан он был в несколько неожиданной форме.
– Как тебя зовут? – напористо спросил Мишка, перейдя на «ты». И тотчас же сконфузился от этого. – Я имею в виду, что надо же как-то обращаться.
Чистильщик рассеянно усмехнулся, глядя на верхушки башен.
– Зови меня Вадимом, – и сам опешил от своего ответа. «Почему именно Вадим? – подумал он. – Пожалуй, половина моих знакомых знает меня под этим именем».
Чужая память
.
Клиника Отта, Васильевский Остров. Ленинград. 7.06.64 г. 3:25
Эти роды ничем не отличались от множества других, что повидали стены этой старой акушерско-гинекологической клиники. То есть – почти ничем. Единственной их особенностью было лишь то, что за самим процессом следили два человека, коим было не место в родильном отделении. Да и то, что новорожденного сразу же, едва его состояние было признано врачами как стабильное, был погружен в специальный прозрачный бокс и увезен.






