Остальные тринадцать аномалов и два десятка бойцов штурмовой группы, состоящей из людей, рассыпались по широкому участку вокруг коттеджа, принадлежавшему, как казалось местным жителям, какому-то чудаковатому «новому русскому», решившему построить дачу в самом сухом районе Ленинградской области.
Вообще-то в Волосовском районе не было ни одной речки, ни одного озерка, заслуживающих упоминания. Когда-то в Канаршино был построен искусственный водоем, предназначенный для прогрева воды перед поливом пастбищных полей, воду в который накачивали насосами из подземной реки. Дно водоема было выстлано полиэтиленовой пленкой, ибо грунт данной местности – песок и щебень – был не способен удержать влагу на поверхности. Местная ребятня – да и взрослые тоже – с энтузиазмом встретили начинание совхоза.
Правда, с тех пор прошло много лет, полиэтилен прохудился во многих местах, водоем перестал быть именно водоемом, стал – в тех местах, где пленка осталась невредимой, – болотом. И совершенно непонятно, что здесь делать навороченному «новому русскому» с его двухэтажной кирпичной дачей.
На самом деле эта дача была резервной базой Северо-Западного филиала Синдиката, последним узлом обороны Главы всех Глав. Окна мгновенно превращались в узкие бойницы по сигналу с главного
пульта; и без того толстые стальные двери по этому же сигналу превращались – из-за падающей сверху толстой железобетонно-стальной плиты – в непреодолимую преграду.
Но все равно, каждый из оборонявшихся знал, что ни стальные ставни, ни толстенные двери – не преграда для того, от кого они оборонялись. Даже если Крысолов придет один, то все равно он найдет способ выкурить их из-за стен. А в поле, где Крысолов провел годы и годы, они против него бессильны. Северо-Западный регион, привыкший к безотказной работе Крысолова, изнежился и завял, как тепличный цветок на морозе. И все это понимали: как аномалы, так и люди из отряда спецназначения. Эти люди умели справляться с аномалами, не прошедшими специальной тренировки, но встреча с лучшим выучеником Синдиката им не улыбалась. И от прямого дезертирства их удерживал не страх и не те большие деньги, что им платили, а некая странная – в наше-то бесчестное время! – честь и гордость истинно профессионального военного, которые уже не встретишь
в армии.
Того же мнения придерживались и аномалы. Единожды приняв одну сторону в конфликте, они придерживались ее, хотя многим импонировал Крысолов, его тяга к свободе. И Боров чувствовал это, чувствовал, что его войско ненадежно. Но у него не осталось ни единого заслона от того одного человека (да нет же, аномала!), что преследует его, готов его убить.
В какой-то момент Боров забыл, что сам преследовал «предателя», устранил его куратора.






